Питер Уоттс - Огнепад (Сборник)

– Забавно то, – Мур говорил без всякого выражения, – что Сенгупта в принципе не понимает, как ты с такими навыками общения можешь быть настолько плох в математике.

Дэн ничего не ответил.

– Не принимай это на свой счет, – сказал полковник, – но постарайся не забывать, что все мы – гости на этом корабле, и твои личные стандарты, какими бы они ни были, здесь ничего не значат. Собаки всегда будут показывать плохие результаты, если упорно принимать их за странный вид кошек. Эти люди – не исходники с парой поправок. Они ближе к, так скажем, отдельному когнитивному подвиду. Что же касается Валери, она и ее… телохранители сидят в своем отсеке с начала путешествия. Я ожидаю, что так будет и впредь, для нее даже освещение на корабле слишком яркое. Сомневаюсь, что у тебя возникнут трудности, если только ты сам их не найдешь.

Брюкс почувствовал, как у него напряглись уголки рта.

– Итак, – он вспомнил совещание в Центральном узле, где сидела завидовавшая, видите ли, Сенгупта, – до «Икара» еще неделя?

– Скорее, двенадцать дней, – ответил Мур.

– Почему так долго?

Полковник помрачнел:

– Из‑за фиаско в монастыре. «Венец» пришлось запустить раньше времени. Разделительный маневр мы спланировали заранее – чтобы понять, насколько пристальное внимание привлечет наше путешествие, рой не нужен, – но двигатели на замену еще разобраны. Их собирают, пока мы с тобой разговариваем.

Брюкс моргнул:

– То есть сейчас у нас вообще нет двигателей?

– Только маневровые, малой тяги. Но даже их мы пока не можем использовать – есть риск, что нас засекут, – Мур увидел вытянувшееся лицо Дэна и добавил:

– Правда, я не жду, что они нам понадобятся. Баллистические расчеты роя очень точны. И, в любом случае, мы выбрали бы путь длиннее. Надо учитывать их медицинское состояние: вирус удалось достаточно легко вылечить, как только мы распознали его характеристики, но выздоровление требует времени, а гибернация – не то же самое, что медицинская кома. Как‑то совсем не хочется добраться до цели с главной частью команды не удел. – Судя по виду, ему в голову пришла какая‑то неприятная мысль, Мур помрачнел еще больше, но быстро расслабился.

– Хочешь совет? Смотри на все это как на каникулы. Может, мы совершим удивительные открытия, и у тебя будет место в первом ряду. А может, там ничего нет, и ты просто помаешься от скуки. В любом случае, сравни наше путешествие с болезненной смертью в Орегонской пустыне и считай, что выиграл по очкам, – Он раскинул руки, – Засим мой урок окончен.

***

В северном полушарии свет был приглушен. Забравшись в Центральный узел, Брюкс увидел сквозь экваториальную решетку тонкий слой непонятных параметров, хроматическую путаницу, которая для него не обрела бы больше смысла, даже смотри он на нее прямо.

– Не туда, – раздался знакомый голос, когда Дэн направился к следующей оси.

Сенгупта.

– Что? – Он ее не видел даже сквозь решетку: зеркальный шар застилал вид.

Но голос Ракши ясно разносился по помещению:

– Хочешь нанести вампирше визит?

– О нет.

«Господи, нет!»

– Тогда ты идешь не туда.

– Спасибо, – он засомневался, но решил рискнуть (не сам начал разговор, в конце концов), проплыл по воздуху и с первого раза вписался в проход – больше наудачу, чем от навыка.

Она опять сидела в противоперегрузочном кресле, но отвернулась, как только он показался наверху.

Правда, снова решила помочь:

– Куда направляешься?

«Не знаю, понятия не имею».

– На камбуз.

– В другую сторону. Две оси вверх.

– Спасибо.

Сенгупта ничего не ответила. Ее глаза покачивались в глазницах. Время от времени от роговицы отражался рубиновый огонек, словно там считывал команды невидимый лазер.

– Реальный дисплей, – попытался Брюкс спустя секунду.

– И что?

– Я думал, тут все пользуются Консенсусом.

– Это и есть КонСенсус.

Он постучал по виску:

– Я имел в виду кортикальный, ну ты знаешь.

– Беспроводная связь может мне клитор пососать с ней кто угодно подсмотреть может.

Плоды ее трудов раскинулись по добрым двадцати процентам купола световым штормом из цифр, картинок и – чуть дальше, с левой стороны – кучи чего‑то, похожего на сонограммы. Это даже отдаленно не походило на астронавигационные дисплеи, которые когда либо видел Брюкс.

Она раскапывала кэш.

– Я могу подсмотреть, – сказал Дэн. – Прямо сейчас подглядываю.

– А с чего мне о тебе беспокоиться? – фыркнула Сенгупта.

«Кошки и собаки», – подумал он и придержал язык.

Попытался снова:

– Полагаю, мне тебя надо поблагодарить за все это?

– За что?

Он обвел жестом эхо недельной давности, размазанное по небу.

– За то, что ты сделала снимок, когда мы убегали. А то в следующие двенадцать дней я бы со скуки умер без доступа в Быстронет.

– Разумеется почему нет. Жрешь нашу еду, догоняешься нашим кислородом так чего бы еще к инфе не присосаться пока ты здесь.

«Все, сдаюсь».

Дэн развернулся и направился к выходу, но почувствовал, как Сенгупта зашевелилась в кресле.

– Ненавижу эту вампиршу она двигается неправильно.

Похоже, базовые подпрограммы отвращения к хищникам пережили все имплантаты. Брюкс даже обрадовался от такой новости.

– И на твоем месте полковнику Мяснику я бы тоже не доверяла, – добавила Сенгупта. – Пусть он к тебе и подлизывается.

Дэн оглянулся. Пилот парила в свободных ремнях кресла, не двигаясь и уставившись прямо перед собой.

– Это почему? – спросил Брюкс.

– Тогда верь ему делай что хочешь. Мне наплевать.

Он подождал еще пару секунд. Ракши сидела совершенно неподвижно, больше напоминая палочника.

– Спасибо, – сказал, наконец, Дэн и спрыгнул вниз.

***

«Значит, вот кто я теперь – паразит».

Он спустился в лабораторию.

«Полумертвое ископаемое, склеенное лишь для того, чтобы запустить парочку зеркальных нейронов. Меня мимоходом подхватили с поля боя из‑за рудиментарной чесотки, что люди некогда звали жалостью».

Оборудование было не его, но рабочий стад давал хоть какой‑то пластиковый комфорт: хоть что‑то известное в мире, забитом длинными костями и странными существами.

«Хуже, чем балласт: я дышу их кислородом, ем их припасы и занимаю драгоценную атмосферу, когда до земной миллионы километров. Даже не домашний зверек: они не хотят со мной общаться, не желают чесать за ушком, им неважны мои трюки, собачка должна выполнять лишь два номера: притворяться мертвой и быть невидимой».