Кеннет Балмер - Воин Скорпиона (сборник)

Тельда вся тряслась и истерически рыдала.

Это была нормальная реакция, и я не волновался из-за этого. Сег попытался было утешить её, но она вытерла глаза и без слов продемонстрировала ему свое округлое плечико. На гладкой коже у неё проступил яркий рубец.

— Ну, — промолвила моя Делия. — Я всю жизнь буду благодарна этим крошкам. Интересно, как их называют?

Названия наших маленьких спасителей никто из нас не знал и даже никогда о таких не слышал. На Крегене есть много неведомого, и многое, о чем я сейчас вам рассказываю, мне довелось узнать позже. Но тогда я ещё долго пребывал под впечатлением от увиденного и просто не могу теперь испортить эффект вызванный появлением этих тысяч маленьких птичек, испытывающих столь лютую ненависть к импитерам. Мы были потрясены, покрыты синяками и ссадинами… но живы.

Обследовав аэробот, Делия сочла его более не пригодным для полета, о чем и сообщила нам с Тельдой и Сегом.

Мы не знали в чем тут причина: то ли флайер привели в негодность удары импитеров, то ли наше не слишком мягкое приземление, или же его вообще сделали некачественно. Ясно было одно: если мы желаем добраться до Порт-Таветуса, нам придется идти дальше пешком.

На западе, вдоль всего горизонта, на север и на юг протянулась громада хребтов Стратемска.

А перед нами расстилалась долина, и за ней — открытая местность с проблесками рек и группами деревьев среди трав.

— Пойдем пешком, — сказал я.

Мы напились и поели. Тельда уже вполне оправилась от шока. Услышав мое предложение, она состроила недовольную гримаску.

— Никогда не любила ходить пешком. Это не подобает даме.

Поначалу мы готовились к путешествию с размахом.

По настоянию Тельды, нам полагалось прихватить с собой массу «совершенно необходимых», по её словам, предметов.

Я бросил в траву красивое зеркало в серебряной оправе.

— Чистейший балласт, Тельда. Если тебе охота почистить перышки — посмотрись в пруд.

Она принялась было спорить, а Делия попыталась было убеждать её, но я просто заявил:

— Если хочешь захватить все это барахло — неси его сама.

Это решило вопрос.

Мы взяли мечи, луки и стрелы, кинжалы и ножи, а также спальные принадлежности. Кроме того, я решил захватить небольшой запас пищи: она могла нам пригодиться, пока не удастся поохотиться. Взяли мы и фляги с водой — большие баклаги из санурказзской кожи. Нигде на внутреннем море не выделывают кожу так хорошо, как в Санурказзе. Хотя наверное магдагцы, сгнои их Зар, изготавливают из неё куда более изящные на вид вещицы.

По предложению Делии мы закопали все золото, драгоценные камни и роскошные украшения. Если мы когда-нибудь снова пройдем этой дорогой, то откопаем их, а если какой-то неизвестный воин, бродя в этих краях, найдет отмеченное нами место — что ж, он тогда внезапно разбогатеет, и да сопутствует ему удача. Что же касается обуви, то мы захватили всю, какая у нас имелась. Сам я, правда, предпочитаю ходить босиком, но остальные хорошо понимали какие неудобства поджидают нас в пути. Сег-то вероятно привык охоться босым у себя в горах Эртирдрина, а Делия — как мне случилось убедиться, когда мы сбежали из сада на крыше дворца принцессы Натемы и провели несколько чудесных недель на равнинах Сегестеса — тоже могла неплохо обходиться без обуви. Нет, забрав всю обувь мы просто хотели таким способом сказать, что Тельде, по нашему общему мнению, без обуви далеко не уйти.

Бедная Тельда!

И бедный Сег!

Он совершенно смирился с тем, что в случае необходимости ему придется её нести.

Что же до меня, то должен признаться, я вообще не видел причин для беспокойства. Мы приземлились оставшись целыми и невредимыми. У нас есть оружие и еда, мы так и лучимся здоровьем, и перед нами лежал незнакомый континент. Вэллия никуда не денется, и когда-нибудь мы доберемся и до нее. Я не спешил попасть в пределы этой таинственной, могущественной и грозной островной империи и встретиться лицом к лицу с её императором — отцом девушки, на которой хотел жениться. Будущее само позаботиться о себе; значение имеют только «здесь и сейчас».

Ибо разве не шагала столь легко и свободно рядом со мной моя Делия на-Дельфонд?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

На Враждебных Территориях

Делия пела.

Мы шли походным строем, и Делия пела.

А грудь у меня горела огнем.

Едва оправившись, Тельда обратила внимание на рубцы у меня на груди. И тут же заворковала, поджала свои полные губы, отошла и вскоре вернулась с пригоршней каких-то ярко-лиловых диких цветов, которые она растерла и смешала в вязкую массу. Пока Тельда готовила мазь, совершенно поглощенная этим процессом, Делия подошла, наклонилась, внимательно посмотрела на цветы и, украдкой улыбнувшись мне, отошла, мурлыча песенку.

После этого Тельда размазала эту бледно-лиловую мазь по моей многострадальной груди, приговаривая:

— Она прекрасно поможет тебе, Дрей! Это старое вэллийское средство — цветы вилми. Оно просто чудодейственное! Твои раны затянутся в мгновение ока!

И вот теперь эта мазь жгла так, словно мне в грудь впился целый улей пчел.

А Делия шла во главе нашего маленького каравана и пела.

Пела она чудесно. Веселые, разухабистые песенки помогали нам шагать быстрее по травянистой равнине. А слушая печальные короткие жалобные песни или плачи я лично мысленно переносился во времена всех тех великих и могущественных людей, которых, как я знал, больше не существовало. А иной раз Делия заводила какие-то дурацкие, но привязчивые куплеты, и мы все дружно подхватывали припев — и Тельда, которая явно гордилась своими вокальными данными и осознавала производимый ею эффект, и Сег, чей мощный певучий тенор приводил меня в искренний восторг, и я сам, хотя мой дикий рев заставлял Тельду подпрыгивать, а Делию — петь дальше ещё чудесней.

Но эта проклятая мазь саднила и жгла, и в конце концов я уже не мог этого терпеть.

— Черный Чункра её побери! — заорал я. И, содрав всю клейкую бледно-лиловую массу пластыря, швырнул её в траву и начал с остервенением топтать. — У меня вся грудь огнем горит!

— Нет, ну самом деле, Дрей! — Тельда печально вздохнула, до боли удрученная моей неблагодарностью. — Ты должен немного потерпеть. Надо дать ей время сотворить свое волшебное исцеление.

— Какое там волшебное исцеление! — заорал я. — Сама попробуй! Налепи её на свою роскошную грудь и увидишь, как это приятно!

— Дрей Прескот!

— Ла-адно…

Журчание струившегося неподалеку, под сенью развесистых салитасов, ручейка, дало мне предлог не позориться ещё больше. Подбежав к нему я бросился в воду, и если бы все зубастые и когтистые чудовища из книги мифов под названием «Легенды о Спитце и его заговоренном мече», пользовавшейся популярностью во время моего пребывания в Зеникке, накинулись на меня, я бы все равно не покинул ручья, пока дочиста не отмылся. Ни в каком чудесном снадобье я не нуждался. Погружение в священный бассейн на реке Зелф в далекой Афразое — далекой! Да никто ведь не знал, где расположена эта Афразоя, Город Савантов! — дало нам с Делией не только продолжительность жизни в тысячу лет и стойкое здоровье, но и такой ценный атрибут как способность примечательно быстро оправляться от ран. К тому же, с тех пор мы похоже никогда не болели.