Сэмюэль Дилэни - Падение башни (сборник)

— Шимпанзе, — прервал ее доктор Т'мварба, — достаточно координированы, чтобы научиться водить автомобиль, и достаточно разумны, чтобы различить красный и зеленый цвет. Но, научившись, они все же не станут свободными, потому что когда горит зеленый свет, они поведут автомобиль прямо на кирпичную стену, а когда корит красный, они остановятся посреди перекрестка, даже если на них в следующее мгновение налетит грузовик. У них нет символических процессов. Для них красный значит «стой», зеленый — «иди». То, что это не сами действия, а их символы, они не знают.

— Итак, — продолжала Ридра, — Вавилон-17 — это язык, содержащий для Батчера долговременную программу превращения в преступника и диверсанта.

Если вы лишите кого-нибудь памяти и оставите его в чужой стране, сохранив ему только названия инструментов и узлов машин, не удивляйтесь, если он станет механиком. Манипулируя его словарем, вы легко можете превратить его в моряка или художника. Вавилон-17 — это точный аналитический язык, который снабжает вас техническими знаниями в любой ситуации, в которой вы окажетесь.

— Вы хотите сказать, что этот язык даже вас мог обратить против Союза? — спросил генерал.

— Начнем с того, — сказала Ридра, — что слово, обозначающее на Вавилоне-17 слово «Союз», может быть переведено на английский как «тот, который захватывает». Теперь понимаете? И все программы подчинены этому слову. Когда мыслишь на Вавилоне-17, становится совершенно логичным постараться уничтожить собственный корабль, а потом при помощи самогипноза заблокировать этот факт, чтобы не суметь раскрыть собственные действия и остановить себя.

— Вот ваш шпион! — воскликнул доктор Т'мварба.

Ридра кивнула.

— Вавилон-17 программирует действия личности, усиливая их самогипнозом, при этом все, что продумано на этом языке, кажется правильным, поскольку на других языках оно выражено очень грубо и неуклюже. Запрограммированная личность, во-первых, должна стремиться любой ценой уничтожить Союз, а, во-вторых, оставаться скрытой от остальной части сознания. Это и произошло с нами.

— Но почему Вавилон-17 не полностью подчинил вас? — спросил доктор Т'мварба.

— Он не рассчитан на мой талант, Моки, — ответила Ридра. — Я уже анализировала эту проблему на Вавилоне-17. Все очень просто. Человеческая нервная система производит радиошумы. Но, чтобы уловить эти шумы нужна антенна с поверхностью во много тысяч квадратных миль. В сущности, единственное устройство, способное на это, нервная система другого человека. Лишь несколько человек, подобных мне, лучше других контролируют ее. Я контролирую испускаемые мной радиошумы, и мне не составило труда просто несколько исказить их.

— И что же я должен делать со шпионами, которых вы скрываете в своих головах? Подвергнуть вас лоботомии?

— Нет, — сказала Ридра. — Исправляя свой компьютер, вы же не рвете половину его проводов? Вы исправляете язык, вводите отсутствующие элементы и компенсируете двусмысленности.

— Мы ввели главные отсутствующие элементы, — сказал Батчер. — Еще на кладбище «Тарика». Мы на пути к остальным людям.

Генерал медленно встал.

— Что-то чересчур все просто, — он покачал головой. — Т'мварба, где лента?

— У меня в кармане, где и пролежала все время, — сказал доктор Т'мварба, доставая катушку с записью.

— Я отправлю это криптографам, мы все тщательно проверим, — он подошел к двери. — Ах, да, я вынужден вас запереть...

Он вышел, и трое оставшихся посмотрели друг на друга.

Глава 5

— ...Да, конечно, я должен был предвидеть, что тот, кто сумел наполовину проникнуть в нашу наиболее защищенную камеру и саботировать военные операции в целом рукаве Галактики, сможет сбежать из моего запертого кабинета... Я думаю... Я знаю, что вас не беспокоит, что я думаю, но они... Нет, мне не приходило в голову, что они похитят корабль.

Да, я... Нет. Конечно, я не уверен... Да, это один из самых больших наших боевых звездолетов. Но они улетели... Нет, они не нападали на наши... У меня нет никаких сведений, кроме оставленной ими записки... Да, конечно, я ее вам прочту... Именно это я и хочу все время сделать...

Глава 6

Ридра вышла в рубку боевого корабля «Хронос». Когда она опустила на пол свой чемоданчик, Батчер оторвался от контрольного пульта.

— Как дела внизу?

— Есть какие-нибудь проблемы с новым оборудованием? — спросила Ридра.

Парень из взвода навострил уши.

— Не знаю, Капитан. Это наша судьба, все время бежать.

— Мы должны вернуться в Зажим и передать корабль Джебелу и его людям на «Тарике». Брасс говорит, что он сможет это сделать, если вы, парни, будете хорошо справляться со своими обязанностями.

— Мы постараемся. Но поступает так много приказов. Сейчас я должен бежать вниз.

— Пойдешь вниз через минутку, — сказала Ридра. — Предположим, я сделаю тебя квипукмайокуном?

— Кем-кем?

— Это человек, который читает все поступающие приказы и интерпретирует их. Твои далекие предки были индейцами, верно?

— Да. Семинолы.

Ридра пожала плечами.

— Квипукмайокуна — это на языке майя. Немного отличается. Они отдавали приказы, завязывая узелки на веревке, мы используем перфокарты. Беги и хорошо следи за полетом.

Рэт дотронулся до лба и убежал.

— Как вы думаете, что генерал сделает с вашей запиской? — спросил Батчер.

— Это уже не важно. Она сгладит впечатление в верхах. Они поразмыслят над ней и над теми возможностями, которые она перед ними открывает, а мы тем временем будем делать свое дело. У нас есть исправленный Вавилон-17 назовем его Вавилон-18 — это наиболее могущественное мыслимое оружие.

— Плюс моя армия убийц, — сказал Батчер. — Думаю, мы справимся в шесть месяцев. И твое счастье, что эти припадки болезни не ускорили метаболизм. Мне это кажется несколько странным. Ты должна была бы погибнуть, не успев овладеть Вавилоном-17. Так было рассчитано.

— Им не повезло, потому что они напали именно на меня... Что ж, как только мы кончим с Джебелом, оставим на столе командующего захватчиками Мейлоу в Нуэва-нуэва Йорке записку. «Эту войну следует закончить в шесть месяцев», — процитировала она. — Лучшее предложение из всех, когда-либо написанных мной. Но сейчас нам предстоит как следует поработать.

— У нас есть инструмент, которого больше нет ни у кого, — сказал Батчер. Он подошел и сел рядом с ней. — А с хорошим инструментом дело пойдет гораздо легче. А что мы будем делать потом?