Еремей Парнов - МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ 1978. Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

Всю ночь он бежал на северо-восток и к рассвету был уже в двадцати пяти милях от страшной арены в Маленькой Скале. Здесь, хорошо спрятанный в чаще за вырванным с корнем деревом, он лег и заснул. И впервые за целый месяц его сон был глубок и не потревожен приближением его самого ненавистного врага — человека.

Глава 4

За лето кот далеко продвинулся к северу. Раз или два в день он останавливался и, задрав голову, нюхал воздух. Странная сила, побуждающая его к этому, была недоступна его пониманию, он только принял ее и следовал ей.

Теперь он шел с величайшей осторожностью и предпочитал передвигаться ночью, а не днем. Он охотился везде, где находил добычу, и кормился хорошо. Его слух, обоняние и зрение стали еще острее. И он продолжал расти. Ко времени, когда первые осенние заморозки зажгли огонь на листьях кленов, дубов и камедных деревьев, кот был уже тридцати четырех дюймов в длину, четырнадцати дюймов ростом и весил тридцать три фунта. Он был необычайно красив с далеко выступающими пучками шерсти и длинными чувствительными усами, которые выдавались с обеих сторон из пучков шерсти на щеках почти на дюйм. Тело его было гибким и сильным, и он мог бежать на предельной скорости часами или даже весь день, если понадобится.

Свой первый снег он встретил неожиданно для себя в южной части Миннесоты. Температура упала много ниже нуля, и кот забрался внутрь большого пня, возвышающегося футов на десять — двенадцать над уровнем снега. Впервые со времени его длительного путешествия по стране, казалось, он доволен своим пребыванием в этих местах. Он наслаждался морозным воздухом и возился в снегу, проваливаясь по плечи с непринужденностью котенка. Его полосатая шкура уплотнилась, и шерсть на лапах стала значительно гуще, создавая иллюзию, что она невероятно выросла.

В этот период он должен был охотиться старательнее, но редко выпадали дни, когда он был неудачлив. Он часто ловил добычу, когда не был особенно голоден, и закапывал ее под листьями, или снегом, или даже в собственном логове, чтобы сберечь до того дня, когда добыть себе пропитание будет труднее.

В разгар декабря за шесть дней температура ни разу не поднималась выше нуля. Еда стала предельно скудной. Большую часть времени в эти дни он проводил в логове и спал, но в конце концов голод выгнал его наружу. Если его охота будет неудачной, он сможет кормиться зарытой им добычей, хотя она совершенно замерзла. Но сначала попробует поохотиться.

Кот не смог проломиться в норки мышей и кроликов сквозь обледеневший покров земли, ночная охота его была безуспешной.

Собиралось светать, и он хотел уже возвратиться в логово, когда запах свежего мяса осязаемо ударил в ноздри. Высоко подняв голову, он осторожно пошел по следу принесенного ветром запаха, настороже ко всякому движению, сулящему опасность. Пригнувшись, он подкрался к огромному тополю, стоящему в сотне ярдов от фермерского дома. Источник запаха находился, очевидно, в небольшой норе в корнях дерева. Он подполз поближе к дереву и сунул лапу в нору. Пошарив немного, он достал чуть схваченный морозом кусок мяса и подцепил его острыми кривыми когтями. Когда он потянул мясо к себе, что-то потянуло кусок на себя. Он снова нащупал его растопыренной лапой. Вдруг раздался резкий хлопок, и страшная боль пронзила его переднюю лапу. Он рванулся прочь, но давление капкана так резко остановило его, что он повалился на спину и застонал от боли.

Небольшой стальной прут зажал два пальца передней лапы, ломая кости. Рыча, он куснул металл, но только поранил пасть, потеряв кусочек языка, мгновенно примерзший к холодному металлу. Он издал невольный крик боли, и ему тотчас ответил лай собаки. Кот оборвал свой крик на середине и в страхе взглянул на дом, но ошибка была совершена. В раннем утреннем свете он увидел дворового пса, бегающего взад-вперед по цепи вдоль стены дома. Выглянул мальчик в халате и прикрикнул на пса, но собака продолжала яростно лаять в сторону тополя. Мальчик, казалось, понял сразу и кинулся в дом.

Страшно испугавшись, кот снова и снова дергал лапу, стараясь вырваться из капкана, не обращая внимания на чудовищные волны боли, охватывающие его лапу. В последнем отчаянном усилии он стал отгрызать плененную часть лапы. В мгновение ока он отгрыз значительный кусок от зажатых пальцев, и они продолжали держаться только на сильных белых сухожилиях.

Дверь в доме стукнула, мальчик, одетый в тяжелый меховой полушубок, отстегивал собачий ошейник.

В отчаянии кот рванулся и разорвал сухожилия. Он был свободен. Превозмогая слабость и боль, он бросился в лес, окаймляющий Тополиную речку.

Сначала кровь с лапы отпечатывалась на снегу при каждом его прыжке, но быстро перестала идти, и только слабый розовый след оставался после него на ледяной корке, покрывающей землю. Он побежал вдоль реки, снова и снова сворачивая на узкие полоски, на которых лед был очищен от унесенного ветром снега. Даже хорошая ищейка с трудом могла бы преследовать кота здесь. А дворовый пес, хоть и хорошо обученный, умел сторожить, но не был охотником.

Через три четверти часа кот забрался в свое логово, тяжело дыша. И здесь, впервые с того момента, как он услышал собачий лай, низкий плач вырвался из его пасти. Три часа не переставая он зализывал раненую лапу. И хотя это ослабляло боль, он обнаружил, что, когда встает, лапа едва поддерживает его тело. Ему повезло, что он заблаговременно зарыл добычу. Придется долго ждать, пока он снова сможет охотиться хоть с небольшой степенью прежнего мастерства.

Прошел почти целый месяц, прежде чем кот смог снова передвигаться с приемлемой скоростью, ловкостью и равновесием. Его след на снегу был теперь двупалым от одной лапы и потому очень характерным, но рана, к счастью, зажила хорошо.

Как только он смог бегать достаточно быстро, чтобы спастись от погони, зов к странствию снова проснулся в нем. И опять он начал свой путь на север. Редко он пробегал теперь больше десяти миль в сутки, но в первой неделе апреля он достиг значительной вехи на своем пути. У сонного городка под названием Малые Ключи он подошел к реке. Это были сказочно широкие, прозрачные, холодные и влекущие воды, это была Миссисипи. В этом месте, значительно южнее от верховий реки, Миссисипи мало напоминала широкий мутный поток, в котором он чуть не утонул когда-то. Он стремительно перебежал через мост и побежал по восточному берегу, огибая Малые Ключи с юга, пока городок не остался позади него.

Вряд ли он узнал эту реку, но все же нечто странное произошло с ним. По обыкновению, он поднял голову и принюхался, но на этот раз его нос был обращен скорее на восток, чем на север, и в тот же момент он затрусил в ту сторону, прочь от реки.