Роберт Мак-Каммон - Песня Свон

- Как же добраться туда с пустым баком? - Хьюг мельком взглянул на окровавленные опилки. - Ага, грузовик Эрла Хокурта припаркован прямо перед входом. Сомневаюсь, что ему еще понадобится бензин, не правда ли?

Пол кивнул головой. У них был кусок садового шланга в "Апшпе", и Пол превратился в профессионала по части воровства бензина.

Муха села на стол напротив Хьюга. Он вдруг перевернул над мухой свой стакан из-под самогона вверх дном и поймал насекомое. Муха зло зажужжала и стала носиться по кругу, а Хьюг наблюдал за ее кружением.

- Теперь не часто увидишь мух, - сказал он. - Некоторые из них, немногие, остались здесь из-за тепла, я полагаю. И из-за крови. А эта бешеная как дьявол, не так ли?

Сестра слышала низкое жужжание другой мухи, пролетевшей мимо ее головы. Муха медленно сделала круг над столом и пронеслась по направлению к щели на стене.

- Есть ли здесь место, где мы могли бы провести ночь? - спросила Сестра Хьюга.

- Я могу найти его для вас. Оно будет не намного больше норы в земле с крышкой сверху, но вы не замерзнете до смерти и не останетесь с перерезанными глотками. Он постучал по стакану, и большая зеленая муха попыталась напасть на его палец. - Но если я найду вам безопасное место для ночлега, - сказал он, - я бы хотел получить кое-что взамен.

- Что же это?

Хьюг улыбнулся.

- Я бы хотел увидеть Мексиканский залив.

- Забудь об этом! - сказал ему Пол. - У нас нет места в машине.

- О, вы будете удивлены, если узнаете, в какое пространство может втиснуться одноногий человек.

- Больший вес означает употребление большего количества бензина, не говоря уже о еде и воде. Нет. Извини.

- Я вешу примерно столько же, сколько мокрое перо, - просил Хьюг. - И я могу принести мою собственную еду и воду. Если вы хотите плату за то, что возьмете меня с собой, возможно, я заинтересую вас двумя кувшинами самогона, которые припрятаны у меня на всякий случай.

Пол уже собрался было еще раз сказать нет, но его губы сомкнулись. Самогон был самой отвратительной вещью, которую он когда-либо пробовал, но все таки самогон ускорял его пульс и ударял в голову.

- Или вот еще? - сказал Хьюг Сестре. - Некоторые из мостов между нами и Мериз Рест разрушены. Я вам пригожусь гораздо больше, чем вот эта древняя карта, которую вы носите.

Ее первым желанием было согласиться с Полом, но она увидала страдание в серых глазах Хьюга Райена; у него было выражение лица как у преданной собаки, избитой и заброшенной хозяином, которому она верила.

- Ну так как? - сказал он. - Здесь у меня ничего нет. Я бы хотел увидеть волны, которые продолжают грохотать и накатываться, как бывало прежде.

Сестра думала о его предложении. Без сомнения, мужчина мог бы уместиться в задней части "джипа", а также они нуждаются в гиде, чтобы добраться до следующего города. Он ожидал ответа.

- Найдите нам безопасное место для ночлега, - сказала она, - и мы поговорим об этом утром. Это лучшее, что я могу вам сейчас предложить. Уговор?

Хьюг колебался, пронизывая взглядом лицо Сестры. У нее было серьезное, строгое лицо, как он решил, а глаза не были такими же безжизненными, как у многих, кого он видел. Было жалко, что, одни из лучших, они будут в конечном итоге скрыты под маской.

- Уговор, - сказал он, и они кивнули на это.

Они покинули таверну "Ведро Крови", чтобы забрать бензин из грузовика мертвого мужчины. Сзади них рыжеволосая карга подскочила к столу, который они покинули, и смотрела на муху, носящуюся с жужжанием по кругу в перевернутом стакане. Вдруг она подняла стакан, схватила муху, и прежде чем та успела ускользнуть из ее руки, карга запихнула ее в рот и раздавила зубами.

Ее лицо перекосилось. Она открыла рот и выплюнула маленький комок сероватой зелени в костер, где он зашипел как кислота.

- Отвратительно! - сказала она и вытерла язык опилками.

52. ПУТЕШЕСТВУЮЩИЙ В ОДИНОЧКУ

Он ждал их возвращения в темноте. Был сильный ветер. Он сладко пел для душ миллионов умерших и еще живых, но когда ветер был такой сильный, он не мог видеть отчетливо очень далеко. Он сидел в темноте, в своем новом обличье и в новой коже, ветер завывал вокруг как гнусавый хор, и он думал, что может быть - только _м_о_ж_е_т _б_ы_т_ь_ - уже была полночь. Но он понимал изгибы и повороты времени, и если даже это было еще не утро, то уже наверняка _з_а_в_т_р_а_. Он мог быть очень терпеливым, если ему приходилось.

Семь лет пролетели для него быстро; он путешествовал по дорогам, одинокий странник, через Огайо, Индиану, Теннеси, Арканзас. Случалось, он ненадолго селился в сражающихся деревнях, иногда жил один в пещерах или заброшенных машинах, в зависимости от настроения. Где бы он ни проходил, это место было омрачено его присутствием. Поселения, в которых остались только надежда и сострадание, вымирали, потому что обитатели убивали друг друга или сами себя. Он умел доказать им, как пуста жизнь и к какой трагедии может привести ложная надежда. Если твой ребенок голоден, убей его, убеждал он умирающих от голода матерей; самоубийство - благородный поступок, говорил он юношам, вопрошавшим совета. Он был кладезем мудрости, которой жаждал поделиться. Все собаки разносят рак, и поэтому должны быть убиты; люди с келоидами приучились к сырому детскому мясу; новые города строятся на месте дикой Канады, и именно туда надо идти. Вы можете получить больше белков, если будете обгладывать свои собственные пальцы в конце концов, много ли вам надо?

Он не уставал удивляться тому, как легко можно заставить людей верить.

Это была блестящая вечеринка. Но была одна неприятная вещь, и эта вещь терзала его с утра до ночи.

"Где находилось стеклянное кольцо?"

Женщина - Сестра - к этому времени была, конечно же, мертва. Ее судьба не волновала его в любом случае. Где была стеклянная вещь и у кого она? Много раз он чувствовал, что находится далеко от нее, но следующий перекресток верно приведет его к ней, однако инстинкты часто подводили его, и он выбирал не то направление. Он заострял внимание на каждом, кого встречал, но той женщины среди них не было, как не было и стеклянного кольца. Время от времени его продвижение замедлялось в каком-то месте, потому что возникало много возможностей в поселениях, и потому что даже если стеклянного кольца там не было, ему начинало казаться, что это не имеет такого большого значения. Это ведь ничего не меняло. Эта вечеринка оставалась его вечеринкой, и ничего не менялось. Угроза, которую он чувствовал от кольца, вернувшись в свой дом в Нью-Джерси, все еще оставалась с ним, но что бы это стеклянное кольцо из себя ни представляло, оно без сомнения не создавало разницы в его существовании или в вещах, окружавших его.