Константин Радов - Жизнь и деяния графа Александра Читтано, им самим рассказанные.

— Христиана Вольфиуса письмо, ученика славного Лейбница, о счастливо изобретенном perpetuum mobile.

— Устройство описано? — Беглый взгляд на страницы журнала убедил меня в отсутствии гравюр.

— Это секрет. Инвентор за него сто тысяч талеров хочет!

— Чего как мало?

— Больше ста пудов серебра — мало?! Генеральское жалованье за пятьдесят лет!

— Конечно, мало. Такой секрет больше стоит. Если без плутовства, разумеется. Вольфиуса я не знаю, но ученик Лейбница вроде как шельмой быть не должен. Знать бы хоть принцип устройства его машины…

Петр качнул головой отрицательно:

— Не его. Другой человек придумал. Он только со стороны видел, в тайну не проник.

— Ну, мудрец! Колбаса немецкая! Чтобы ученый механик видел машину и не понял, как она действует?! Нет, государь — тут что-то нечисто! С позволения Вашего Величества, почитаю.

— Потом прочтешь. Инвентору ныне покровительствует Карл, ландграф Гессенский. Обласкал всячески, надворным советником сделал — да тот не прост, секрет не отдает пока. Машину строит в замке Вайсенштайн под Касселем, потребовал отдельную комнату, даже самого ландграфа не пускает.

— Прошу прощенья, государь: запутался. Он только строит или уже?

— Эта у него не первая. Прежнюю сделал у Августа в Саксонии, в Мерзебурге — год почти крутилась, за деньги показывал. Потом испугался, что много любопытных рядом вертится, как бы не разгадали. Разбил своими руками в мелкие щепки. Андрюшка Остерман от меня приехал, а глядеть уж не на что — только с чужих слов записал.

— Что записал, посмотреть можно?

— Успеешь — все тебе оставлю. С разводом еще долго возиться будешь? Может, замолвить словечко?

— Спасибо, государь, не надо. Эти дела лучше по-тихому вершить, а каждый шаг Вашего Величества всех зевак парижских собирает. Сам справлюсь.

— Ладно, как хочешь. Денег тебе добавлю: понадобится судейских подмазать — не стесняйся. Да не благодари, лучше дело сделай. Когда perpetuum mobile пустят, князь Борис Иваныч о сем отпишет. Езжай, поторгуйся, высмотри все хорошенько. Как хочешь, изгаляйся — но секрет добудь! Или сам такую штуку придумай. Нет сейчас в казне лишних ста тысяч, а вещь нужная. Тебе же и пригодится на заводах.

— Если не обман. Acta Eruditorum — журнал солидный, доверие у меня к нему с юных лет большое. Покойный Лейбниц там математические труды печатал. Только недаром говорят, что мудрецы простоваты. Сами плутовать не умеют и на чужое плутовство могут поддаться. Ум и хитрость — не едина суть.

— Вот и разберись. В тебе-то хитрости хватит?

— Надеюсь. Венецианец все же. А что за человек машину изобрел? Он кто, немец? — я посмотрел в латинские строчки журнала. — Иоганн Орфиреус… Жулик, чует мое сердце. Какому-нибудь Шмидту или Мюллеру скорей бы поверил. Этакую фамилию, государь, специально выдумывать надо — чтобы пыль в глаза пустить. Для сего праздный ум нужен.

До отъезда царя едва удалось наскоро переговорить с Остерманом. Вот задал Петр Алексеевич задачку! Поймал меня врасплох. Знать бы заранее — нашел бы способ уклониться. Над вечным движением не первый век ученые мужи копья ломают, я до сих пор к этой драке не слишком даже присматривался. Принял на веру тезис Галилея, утверждавшего невозможность сего. Декарт, кстати, тоже так считал: дескать, движение придано материи актом творения, и для порождения из ничего нового движения пришлось бы стать вровень с Творцом. И вообще — не может ничто породить нечто, это еще древние говорили.

С другой стороны, есть много необъясненного на свете. Порох швыряет тяжеленные бомбы на несколько верст: откуда берется его сила, где она прячется? А живые существа? Каким образом обыкновенная лошадь извлекает двигательную силу из корма, этого никто понять не может. Или взять магнит. Нагрей его до красного каления — притяжение к железу исчезнет. Может, и другие способы есть. Если научиться произвольно управлять магнетическими свойствами, построение perpetuum mobile превратится в простейшее задание для подмастерьев.

Но средствами одной механики его не построить, в этом я уверен. Иначе давно бы кто-нибудь сделал. Здравомыслящий Фонтенель еще в дни моего детства писал: "Каждая наука имеет свою собственную часто недостижимую и призрачную цель, но на пути к ней добывает другие, весьма полезные знания. Так, химия имеет свой философский камень, геометрия — квадратуру круга, механика — перпетуум мобиле. Найти все это невозможно, но искать — весьма полезно".

Посоветоваться бы с ним, да в открытую нельзя, только под ложным претекстом. Обещал государю держать дело в тайне. Чувствую, поспешил. Теперь уже не переменишь, придется самому во всем разбираться. Кстати, Христиана Вольфа зря обругал: Орфиреус важнейшие части хорошо спрятал. Та машина, что крутилась в Мерзебурге, снаружи выглядела как двенадцатифутовое колесо из тонких реек, обтянутое вощеной парусиной — понятно, что это только чехол, скрывающий механизм. Изнутри, со слов очевидцев, слышались приглушенные металлические звуки, как в больших часах. Скорее всего, эксцентрические грузы или перекатывающиеся шары, видел я подобное в старых книгах. Колесо крутится вместе с горизонтальной осью. Втулки железные, на концах оси кривошипы, соединенные с двумя Т-образными маятниками, по одному с каждой стороны. Ну, сие понятно, маятники — для постоянства скорости, как в часах. Или не только? Вдруг Орфиреус открыл способ изменения магнитной силы, и маятники — это привод? Тогда что внутри?

Если он настоящий ученый и обнаружил некий новый принцип, для меня надежды отгадать его практически нет. Таких совпадений не бывает. Начнем с известного и будем полагать: главное — то, что спрятано. Мой наметанный в механике взгляд говорит мне, что колесо с перекидными грузами самопроизвольно крутиться не будет. Многие изобретатели уверены, что будет. То и другое — только мнения. Надо поискать в книгах, как заменить чутье расчетом.

Довольно быстро выяснилось, что готовой расчетной методы не существует. Попытка оную создать привела к формулам чудовищной сложности, вогнавшим меня в тоску. Нет, чистой математикой не обойтись. Надо ее сочетать с опытом, как в баллистике когда-то. Только теперь и деньги есть, и помощники: не всех бекташевских ребят раздал амстердамским ремесленникам в подмастерья, троих оставил при себе для услужения и учебы. Уменьшив вдесятеро против оригинала известный perpetuum mobile английского маркиза Сомерсета и сделав на нем один-единственный перекидной груз вместо четырнадцати, я протянул через миниатюрный блок нитку к коромыслу аптекарских весов и велел сделать шестьдесят измерений статического усилия на оси, через каждые шесть градусов. Построил линию и убедился, что площадь под ней в положительной и отрицательной частях почти одинаковая. Повторил раз пять, пока стало ясно, что погрешности ложатся равномерно перелетом и недолетом. В похожей манере разобрались с "эффектом молоточка" при опрокидывании груза.