Эдвард Брайант - Блеф

– Он жив, – сказал он. – Дыхание слабое. У него, должно быть, сотрясение, возможно, даже трещина в черепе.

Мишмэш подошел ближе.

– Убей его.

Том резко повернулся и в ужасе уставился на джокера.

– Ты спятил?

Безобразное обезьянье личико лилового цвета торчало из рубашки. На тонких губах блестела слюна.

– Он хотел убить нас. Ты же сам слышал, как он обзывал нас. Он не имел права. Убей его.

– Так не пойдет, – твердо сказал Том. Он встал, с отвращением вытирая руки о джинсы. Возбуждение улеглось; он чувствовал себя совершенно разбитым.

– Он тебя узнает, – прошептал Мишмэш.

Том как-то не подумал об этом.

– Вот дерьмо, – выругался он. Коп видел его водительское удостоверение.

– Они придут за тобой, – не унимался Мишмэш, – они знают, что ты это сделал, и придут. Убей его. Давай, я никому не скажу. Тогда это сделаю я, – сказал Мишмэш. Его губы раздвинулись, обнажив острые желтые резцы. Сморщенная мордочка потянулась к горлу полицейского, рубашка обвисла там, где находилось пузо. Мерзкая головенка, болтающаяся на конце глянцевитой прозрачной трубки фута три длиной, впилась в мягкую плоть ниже груди копа. Том услышал хлюпающие звуки жадного сосания. Ноги полицейского слабо задергались. Кровь била струей. Мишмэш все глотал и сосал, и густая красная жидкость начала подниматься по его прозрачному горлу.

– Нет! – закричал Том. – Прекрати это!

Обезьянья мордочка продолжала насыщаться, в то время как вторая голова на его туловище, голова кинозвезды, повернулась, уставилась на Тома ясными голубыми глазами и очаровательно улыбнулась.

Том попытался воздействовать на Мишмэша телекинетически, но ничего не вышло. Гнев, охвативший его при угрозах полицейского, прошел; теперь им правил ужас, а его сверхспособности никогда не работали, если он испытывал страх. Он стоял беспомощный, сжимая и разжимая кулаки, а Мишмэш беспощадно грыз зубами, острыми как иглы.

Том кинулся вперед, схватил джокера сзади и, вывернув ему руки назад, оторвал от жертвы. Какое-то время они боролись. Том располнел, был нетренирован, да и никогда не отличался особой силой, но тело джокера было столь же слабым, как и изуродованным. Они неуклюже пятились назад; Мишмэш дергался в руках Тома, пока голова не оторвалась от разорванного горла полицейского с тихим хлопком. Джокер шипел от ярости. Длинная прозрачная шея обвилась, как змея, вокруг левого плеча, а бесцветные глаза глядели вниз с безумным отчаянием. Кровь размазалась по всей сморщенной лиловой мордочке. Испачканные кровью зубы щелкали от бешенства, но шея-трубка была недостаточно длинной.

Том развернул его и швырнул в сторону. Разные ноги джокера подогнулись, он запутался и тяжело шлепнулся в сточную канаву.

– Убирайся отсюда! – закричал Том. – Убирайся немедленно, или я познакомлю тебя с той же штукой, с какой познакомился он.

Мишмэш зашипел, его жуткая голова болталась взад-вперед. Затем жажда крови прошла так же неожиданно, как и возникла, джокер съежился от страха.

– Не надо, – зашептал он, – пожалуйста, не надо. Я просто хотел помочь. Не делайте мне больно, мистер. – Его шея медленно убралась в ворот рубашки, словно длинный толстый стеклянный угорь вернулся в свое логово, осталась только крохотная испуганная мордочка, снующая между пуговиц. К тому времени Мишмэш уже поднялся на ноги. Он бросил на Тома последний умоляющий взгляд, потом вдруг развернулся и пустился наутек, неуклюже работая руками и ногами.

Том остановил кровотечение, перевязав шею полицейского носовым платком. Пульс еще слабо прощупывался, хотя бедолага явно потерял очень много крови. Он надеялся, что еще не поздно.

Том оглядел все брошенные машины и направился к одной из них. Однажды Джой показал ему, как включить зажигание, замкнув два провода. Он надеялся, что еще не забыл, как это делается.

В приемном отделении Клиники Джокертауна не было сидений, поэтому Том поставил кейс у стены и сел на него. Пакет с окровавленной головой Модульного Человека он сунул между ног. В приемной было жарко и шумно. Он старался избегать смотреть на испуганные лица людей вокруг, пропускал мимо ушей вопли боли в соседнем кабинете и сосредоточил внимание на напольной плитке, пытаясь ни о чем не думать. Пот покрыл лицо под прилипшей маской лягушки.

Он провел в ожидании уже полчаса, когда в приемную вошел толстый клыкастый мальчишка – разносчик газет с охапкой печатной продукции. Он был одет в гавайскую рубашку, а на голове красовался колпак, напоминавший мясной пирог. Том купил номер «Джокертаунского крика», снова устроился на кейсе и начал читать. Он прочитывал каждое слово в каждой статье на каждой странице, а прочитав, начинал все сначала.

Заголовки пестрели сообщениями о военном положении и повсеместной охоте за Кройдом Кренсоном, или Тифозным Кройдом, как называл его «Крик». Каждый, кто входил в контакт с носителем, мог подцепить бешеную карту. Не удивительно, что все были напуганы. Доктор Тахион заявил властям, что это была мутировавшая форма, способная заразить даже устойчивых тузов и джокеров.

Черепаха мог бы вывезти его, подумал Том. Кто угодно, полицейский, или Стражник, или туз рисковали заразиться и умереть, если бы попытались задержать инфицированного, но Черепаха мог бы доставить его, находясь в полной безопасности, как конфетку в обертке. Ему не нужно было входить в близкий контакт с кем-либо, чтобы воздействовать телекинетически, а его челнок обеспечивал надежную защиту. Только больше не было челнока, Черепаха умер.

Шестьдесят три человека обратились за медицинской помощью после массовых беспорядков в районе туннеля Холланда, ущерб, причиненный собственности, как писали, исчислялся суммой свыше миллиона долларов.

Черепаха мог бы рассеять эту толпу, не причинив никому вреда. Он просто поговорил бы с ними, выиграл время, чтобы побороть их страхи, а если бы ситуация вышла из-под контроля, то разогнал бы их, применив телекинез. Ему не были нужны стволы или слезоточивый газ.

Приходили донесения о единичных случаях насилия в городе против джокеров. Два джокера были убиты, а с десяток госпитализированы после избиения, в том числе камнями.

В Гарлеме шли повальные грабежи.

Арсон разгромил первый этаж представительства джокеров именем Христа, а прибывшие по тревоге пожарные были забросаны кирпичами и собачьим дерьмом.

Лео Барнетт молился за души страждущих и призывал к карантину во имя здоровья людей.

Двадцатилетняя студентка из Колумбии была подвергнута групповому изнасилованию на бильярдном столе в Подвале Сквишера. Десяток джокеров наблюдали, сидя на барных стульях, половина из них выстроились в ожидании своей очереди после того, как насильники закончили свое дело. Кто-то сказал им, что они излечатся от своих уродств, если вступят в сексуальную связь с этой женщиной.