Сергей Герасимов - Власть подвала

Ознакомительный фрагмент

– Совершенно верно.

– А зачем он вам нужен?

– По личному делу, – ответил я.

– Можно взглянуть на фото? Да, это он. Все та же гадкая сволочь. Вся проблема в том, что и мне он нужен – и тоже по личному делу. Если наши личные дела не пересекаются, то все в порядке. Но если пересекаются, вашему делу прийдется потесниться.

– Или вашему, – ответил я.

– Никогда. Мое дело слишком важное.

– Мое тоже.

– Надеюсь, вы не любовники? – спросил он.

– Нет.

– И он не ваш зять?

– Ничего подобного.

– И вы не собираетесь оставить ему наследство?

– Не собираюсь, – сказал я.

– Тогда все в порядке. Потому что я собираюсь его убить.

Повисла пауза.

– Отлично. Я тоже, – соврал я.

Он даже не взглянул на меня.

– Вы не сможете никого убить, – сказал он. – Это не в вашем характере. Даже если все получится, вы помучаете его и отпустите. Он станет лишь сильнее. А я его прикончу.

События начинали приобретать неожиданный поворот. Совпадение? Но кому как не мне знать, что таких совпадений не бывает? Совпадение это лишь маска, которую надевает судьба, чтобы скрыть свои гримасы.

– А если мы вместе? – попробовал я сделать неожиданный ход.

– Я не связываюсь с новичками. Вы даже не можете стерпеть нормального крепкого слова, а как раз такими словами говорят настоящие мужчины. Я думаю, что вы какой-нибудь иегова, или вроде того. Не желай, не гордись, не улыбайся, не спи с женщинами даже во сне. А с женой целуйся через тряпочку, смоченную нашатырным спиртом. Короче говоря, робот. И ваш бог робот, потому что спасает не людей, а роботов вроде самого себя. Кого не может сделать роботом, того сжигает в огне, как мусор.

– Я не принадлежу ни к какой секте.

– Тогда я буду нормально разговаривать, ……… мать.

– Вот по поводу этой фразы, – сказал я, – раньше первым словом в этой фразе было слово «Я», потом его просто стали пропускать. А второе слово – это глагол в прошедшем времени. Когда-то давно, когда старый мужчина встречал молодого где-нибудь в глухом месте, например, в лесу, он сразу выкрикивал эту фразу про мать – и молодой думал, что встретил своего настоящего отца.

– Ага. И зачем же?

– Затем, что незнакомых стариков обычно убивали и грабили без лишних разговоров. Традиции такие. А родителей почитали даже тогда. Поэтому, когда вы говорите эту фразу о матери мне, она не имеет никакого смысла, ведь мы с вами одного возраста.

– Ага. Значит, вы какой-нибудь профессор изящных слов и каждая моя грамматическая ошибка режет вам ухо. Так?

– Нет. У меня просто жутко прикладная профессия. Я волшебник.

– Не более и не менее. Это бывает. У вас есть ковер-самолет.

– Ковер-самолет это для витающих в облаках. А я прикладник, если так можно выразиться. Я специализируюсь на удаче, особенно на удаче в делах. В каждом деле есть много непредсказуемых случайностей. Я организую их так, чтобы в сумме они приносили удачу. Для этого мне нужны слова, всего лишь слова.

Поэтому каждое слово в этом доме имеет большую силу. Не более и не менее.

– Я думаю, вам за это платят?

– Десять процентов от выручки.

– Получается?

– Практически всегда.

– Блин, тогда я затыкаю свой грязный рот. С волшебниками нужно быть осторожным. Или «блин» тоже запрещен?

– Вы употребили слово «блин» как междометие, а не как существительное.

Проще говоря, как заменитель ругательства. К сожалению, это слово одно из самых опасных. Когда вы говорили про мать, это было просто чепуха, это ничего не означало. Но когда вы произносите «блин» в смысле ругательства, вы называете имя.

– Имя?

– Мужское имя, которое было проклято на протяжении многих поколений. Имя гнусного предателя. Когда вы говорите, «блин», вы обращаетесь к нему по имени и просите его помощи и защиты. Это все равно что молиться богу, только вместо бога подлый негодяй. Его настоящее имя было Блуд, отсюда пошли слова «заблудиться» и «заблуждаться», то есть, поверить Блуду и пойти за ним.

– Но ведь этот ваш Блуд мертв, какая разница, зову я его или нет? Он меня не услышит.

– Зато вас услышит Кси. Я не могу вам объяснить, что это такое.

По-простому, это такая штука, которая распределяет случайности вашей судьбы.

Она вас услышит и случайности вашей судьбы чуть-чуть сдвинутся. А это все равно, что чуть-чуть сдвинуть межпозвоночные диски: в девяноста девяти случаях из ста ничего не случится, а в одном можно остаться инвалидом.

– Если вы мне расскажете подобные вещи и о других словах, то я вообще не смогу нормально ругаться.

– Нет, не расскажу. Многие слова ничего не значат.

– Ну ладно. Будем считать, что разговор не состоялся.

Он отдал мне фотографию.

– Почему не состоялся? Есть некто, которого вы хотите убить, причем собственноручно, и я вам мешаю это сделать. Но я не знаю ваших мотивов, а вы не знаете моих. Расскажите.

– Рассказать? Можно и рассказать. Смотрите. – он щелкнул пальцами и между пальцами зажегся огонек. – Видите, я тоже волшебник.

– Я бы сказал, фокусник.

– Нет, волшебник – в своей профессии. Волшебник – это ведь высшая степень мастерства. А моя профессия – поджигать. Я могу зажечь все, или почти все.

Раз кто-то тушит пожары, то должен кто-то их и зажигать. Правильно?

– Кстати, – сказал я, – меня всегда интересовало, как может сгореть каменный дом, если камень не горюч.

– А-аа! Каждый дом горит по-своему. Если это старая многоэтажка, то там все просто: их строили так, что между стенами промежутки, а в промежутках деревянный каркас. Если поджечь в нужном месте, то возникает сильная тяга и она сразу же разносит огонь по всем этажам. Дом сгорает целиком и потушить его невозможно. Через какое-то время он оседает и проваливается. Я знаю о пожарах все, я мог бы основать пожарную академию.

– А зачем сжигать дома? Чтобы спрятать улики?

– Ну, это обязательно. Если какой-нибудь директор сельмага разворует и пропьет все запасы продуктов, то он обычно поджигает магазин и так заметает следы. Но у него не получается, потому что он не умеет правильно поджигать.

Зато, если он позовет меня, потом его не разоблачит никакая следственная комиссия. Потому что я работаю хорошо, с гарантией.

– Так вы занимаетесь сельмагами?

– Никогда. Слишком мало платят и слишком простая работа. Иногда помогаю в бизнесе – убираю конкурентов. Если конкурент вдруг решит построить дорогой магазин там, где его не нужно строить, то этот магазин в одну прекрасную ночь возьмет и сгорит. Сгорит так, что не подлежит восстановлению. И последняя категория клиентов это первоочередники на получение квартиры: до тех пор, пока дом стоит, им квартиру не дадут. Не дадут пять лет, десять или даже двадцать.