Ли Брэкетт - Тайна Синхарата (пер. Мельникова А.)

– Даже с водой только дикарь смог бы сделать это, – сказал он. – Снова предупреждаю тебя, Старк: умерь свою дикость.

Особенно когда приедет Дельган.

Старк ответил: «Долго ли ты сумеешь удерживать жителей Сухих Земель, Низкого Канала и иноземцев, чтобы они не вцепились друг другу в горло?»

– Клянусь всеми богами, я сделаю это, даже если придется разрезать собственное горло! – яростно сказал Кайнон. – Мы сумеем захватить весь мир, и только одно может помешать нам – старая вражда, которая уже уничтожила много смелых планов в прошлом.

Но мои планы не уничтожить!

Старк подумал, что так и будет, если он не помешает. С того самого момента, как Эштон дал ему задание, Старк знал, что единственное средство, способное помешать войне, – это использовать древнюю рознь Марса; единственный шанс в том, чтобы натравить старых врагов друг на друга. Но как это сделать, он не знал.

Он пошатнулся. Кайнон увидел это и сказал: «Иди поспи, а не то упадешь прямо здесь. Может, ты и дикарь, но ты настоящий мужчина, если сумел пройти через пустыню».

Он подошел ближе и спокойно продолжал: "И помни, что я сумею проследить за человеком, таким же сильным, как я сам.

Иди!"

Старк пошел туда, куда указал Кайнон, и оказался в широком коридоре. Заглянув в первую же комнату, он обнаружил в углу кровать. И не лег на нее, а упал.

Но, даже засыпая, он слышал слабый шепот снаружи, бесконечное бормотание, переходящее в странное пульсирующее пение. Казалось, мертвый город поет погребальную песню.

Глава 10

Проснувшись, Старк увидел полумрак; в узкое окошко под потолком пробивался красный луч заходящего солнца. Разбудило Старка чье-то присутствие. На резной каменной скамье сидела Фианна. Она смотрела на Старка серьезными темными глазами.

– Ты рычал перед пробуждением, – сказала она. – Как большой зверь.

– Возможно, такой я и есть, – ответил он.

– Возможно, – согласилась Фианна и кивнула. – Но если это так, я говорю тебе, зверь: ты в западне.

Старк встал, каждый нерв его был напряжен. Подошел к ней, взглянул сверху вниз.

– О чем это ты, малышка?

– Не называй меня малышкой! – вспыхнула она. – Не я глупа, как младенец, а ты! Иначе не пришел бы в Синхарат.

– Но ты тоже здесь, Фианна.

Она вздохнула. «Знаю. Это не то место, где я хотела бы быть. Но я служу госпоже Берилд и должна идти туда же, куда она».

Старк проницательно взглянул на нее. «Ты ей служишь. И все же ты ее ненавидишь».

Она колебалась. «Я не ненавижу ее. Иногда, несмотря на всю ее злобу, я ей завидую. Она живет такой полной и страстной жизнью. Но я боюсь ее – боюсь того, что она и Кайнон могут сделать с моим народом».

Эрик Джон Старк боялся того же, но не стал об этом говорить. Наоборот, он сказал: «Как зверь я озабочен своей безопасностью. Ты что-то говорила о западне?»

– Так оно и есть, – ответила Фианна. – Ты нужен Кайнону, чтобы обучить его орды, когда они соберутся, иноземному искусству войны. Но Дельган и его поддержка Кайнону гораздо нужнее. Если Дельган потребует твоей смерти за смерть Лухара…

Она не кончила, это сделал за нее Старк. «Кайнон с сожалением пожертвует одним специалистом по партизанской войне, чтобы сохранить дружбу с жителями Низкого Канала. Благодарю за предупреждение. Но я и сам это знаю».

Фианна с надеждой сказала: «Ты можешь ускользнуть до прихода Дельгана. Если украдешь животное и захватишь воду, спасешься».

Нет, подумал Старк. Если бы я хотел спасти шкуру, это было бы самое разумное. Но Саймон Эштон ждет в Тараке, и я не могу явиться к нему и заявить, что вышел из дела, потому что оно слишком опасно.

К тому же, подумал он, есть здесь что-то такое, чего я не понимаю. А должен понять. Что-то…

Фианна, следившая за выражением его лица, вдруг сказала:

«Остаешься. Не объясняй, почему. Сейчас как раз ты придумываешь причину. Ты остаешься из-за Берилд».

Старк улыбнулся. «Женщины всегда считают, что в них причины поступков мужчин».

– А все мужчины отрицают, хотя это правда. Скажи, вы с Берилд стали любовниками в пустыне?

– Ревность, Фианна?

Он ожидал вспышки негодования, но ее не было. Напротив, в глазах Фианны появилось загадочное, почти сожалеющее выражение, и она мягко сказала: "Нет, не ревность, Эрик Джон Старк.

Сожаление".

Она неожиданно встала. «Меня прислали отвести тебя к госпоже Берилд».

Глаза Старка слегка сузились. «При Кайноне? Понравится ли ему это?»

Фианна невесело улыбнулась. «Ты разумный и осторожный зверь, раз подумал об этом. Но Кайнон внизу, в лагере под городом. И госпожа Берилд не любит это здание. Она в другом месте. Я отведу тебя».

Они вышли на большую площадь. На ней никого не было; украшенные скульптурами стены и башни поднимались к пылающему красному закату, окутанные угнетающим молчанием. Шаги громко звучали на старинной мостовой, и Старку показалось, что камни древнего Синхарата слушают и смотрят.

Вечерний ветер коснулся его лица. Неожиданно Старк остановился. Он услышал звук, который начинался как еле различимая вибрация и вкрадчиво усиливался. Шепот, смутное бормотание, которое доносилось отовсюду и ниоткуда; теперь уже казалось, что Синхарат не только слушает и смотрит, но и сам говорит.

Шепот перешел в музыкальные звуки – звуки органа. Они исходили как будто из самого коралла, на котором стоял город.

Звуки флейт – от высоких башен, ловивших последние красные лучи. Резкие отдаленные голоса пустынных труб – от резных карнизов зданий по всему городу.

Старк схватил Фианну за руку. «Что это?»

– Голоса рамасов.

Он грубо сказал: «Не болтай вздор!»

Она пожала плечами. «Так считают все жители Сухих Земель. Поэтому они и не любят приходить сюда. Но это просто ветер гудит в пустотах коралла».

Старк понял. Массивный коралловый пьедестал, на котором стоял город, представлял собой обширный улей с тончайшими проходами, и ветер, попадая в них, создавал причудливый эффект.

– Неудивительно, что ваши варвары этого не любят, пробормотал он. – Я сам варвар. И мне это тоже не нравится.

Они шли по улицам, которые, как туннели без крыш, извивались меж стенами и башнями, невероятно тонкими и высокими в вечернем небе. Некоторые башни утратили верхние этажи, другие полностью разрушились, но сохранившиеся были прекрасны. Когда менялся ветер, певучие голоса Синхарата тоже менялись. Иногда они были мягкими и приятными, бормотали о вечной молодости и удовольствиях. А потом становились сильными и свирепыми, полными ярости и гордости, они кричали: «Ты умрешь, а я нет!»

Иногда они звучали страшно, с безумным смехом. Но всегда в звучании было что-то злое.