Анатолий Шишко - Конец здравого смысла

Лондон 2/VII 19...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВВЕРХ НОГАМИ

Глава первая

Едва кончался день, полный тревог и неожиданностей, как уже летела ночь, и Марч напрасно мечтал об отдыхе. Менялось освещение - события шли. Он пробовал записывать, но всегда действия неутомимого Лавузена обгоняли карандаш. Кадры реальности сливались с необузданной фантазией, пировавшей в черепной коробке Лавузэна, пожирали всякое понятие о здравом смысле, клубились лавиной, увлекая в бездну горы установившихся понятий.

Мир, как определенное явление, перестал существовать. Предметы и живые индивидуумы громоздились в мозгу без порядка и смысла. Теперь паровоз мог свободно пить чай с бисквитом, стулья танцевать фокстрот на куполе собора св. Павла, а крупный фабрикант отдать свое имущество безработным. И если Марч не бросался на спину шофера, то исключительно благодаря Лавузену, в нужную минуту объяснявшему, что шофер еще не автомобиль. В таких случаях Лавузен руководился скрытой интуицией, не позволявшей ему смешивать епископа с бифштексом.

Теперь Марчу определенно казалось, что они не возвращались во дворец после путешествия по ночному Лондону, но вместе с тем он был уверен, что его глаза пили дневной свет букингемских зал. Марч выгладил щеки бритвой и погрузился в газету.

На первой странице "Дейли-Мейль":

АНГЛИЯ НУЖДАЕТСЯ В ТВЕРДОЙ ВЛАСТИ

Марч опустил лист. В дни, пока они с Лавузеном ткали нить изумительной сказки, черные, всегда спокойные джентльмены готовили жуткое дело. Теперь лицо герцога Эльсинорского смотрело с первой страницы.

Только вчера его сгорбленная фигура посетила приемную короля, а сегодня...

Удивительная газета! Она может рядом с описанием бала у лорда Пульвера сообщить, что воздушный флот его величества в боевой готовности.

Она может...

Но что это? Шум, поспешные шаги. Двери хлопали сильнее, чем разрешал этикет.

- Странное возбуждение, лихорадочные румянцы и чересчур много оружия,такими словами Лавузен встретил Марча.

- Да? В чем дело? Уж не...

- Молчи! Смотри и слушай! - Лавузен держался бодро, но был одет как-то рассеянно.

Их окружала толпа придворных и военных чинов. Сыпались фразы:

- Страна напряжена.

- Мы нуждаемся в ответственном министерстве.

Лавузен кланялся, прижимая руки к груди.

- Благодарю вас. Конституция, джентльмены, вы забываете! - Лавузен шаркнул ногой и, повернувшись, столкнулся со свеженадрезанным куском лососины. При рассмотрении лососина оказалась лицом человека, грузно ворочающего глазами.

Лавузен поклонился.

- Какая честь, ваша светлость!

- Да-а,- прохрипела лососина, хватая воздух губами,- я явился напомнить вам, что здесь не по-ли-ти-че-ский салон. Я еду в парламент, чтобы свалить правительство. Да здравствует диктатура!

Бурные крики.

Лососина пошевелила носом и выплыла из расступившейся толпы. Это был герцог Эльсинор Готтентотский.

День раздвинулся в бесконечный коридор, в глубине этого коридора суетились лакеи, военные, держа подмышками кивера. Ежеминутно рычал громкоговоритель, и гул шаркающих ног сливался с рокотом толпы, бурлившей вокруг дворца. Из окон было видно, как люди карабкались на деревья, перебегая газоны.

Лондонское солнце, скосив огненный глаз, скупо цедило золото лучей. К главному подъезду подкатила карета, запряженная шестью лебедиными, завитыми конями.

Пронзительные фанфары герольдов.

Оттиснутый Марч едва успел различить в массе лиц седые усы короля, чуть приподнявшего цилиндр.

Бич кучера вонзился в серебряную подставку - стальные вожжи натянулись. Два засахаренных лакея подхватили с подножки бархатную подушку, и шестерка лошадей плеснулась пеной в резные ворота. Вслед за ними покатили ландо свиты.

За изгородью чей-то густой бас пел "Типперари". В грузном небе дрожали аэропланы. Издалека глухо бились трубы, сверля медью воздух; флаги трепались из окон дворца.

Шум, гуденье, раскаты - все это звучало в голове Марча джазбандом Лавузеновского безумья.

Марчу хотелось плакать, смеяться, боксировать. В его глазах продолжал мчаться вихрь экипажей, несущих в каком-то судорожном парадоксе Лавузена к победе над здравым смыслом.

* * *

АЛЛО! АЛЛО!

Король, королева и младшие члены королевской семьи сегодня днем отбыли в Плимут, для дальнейшего следования в Италию. На вокзале их величеств провожали: принц Уэльсский со своей высокорожденной супругой принцессой Августой, аккредитированный посол Италии, члены кабинета, правые депутаты парламента, лорд-канцлер - хранитель печати, герцог Эльсинор Готтентотский, лидер рабочей партии лорд Ахдональд и духовник королевской семьи его преподобие сэр Гульби. Ровно в 12.30 по среднеевропейскому времени главный церемониймейстер, баронет Кеннези отдал знак отправления. Специальный поезд в составе двенадцати королевских вагонов плавно отошел от дебаркадера. Охрану несли шотландцы I, II, III лондонских полков. С трех часов дня движение будет открыто для всего южного расписания.

АЛЛО! АЛЛО!

Сегодня вечером ожидается прибытие в Лондон поезда обезьян типа горилл и орангутангов на адрес "Академии омоложения".

АЛЛО! АЛЛО!

Италия. Премьер Дучелинни, в память годовщины чудесного сохранения собственного носа от врагов диктатуры, сказал речь по поводу прибытия короля английского. Депутаты, пресса, духовенство и многочисленные гости, переполнявшие парламент в день национального торжества, склонны расценивать приезд высоких гостей как попытку сближения с Италией, в целях освежения основ государственности Англии по принципу фашизма.

АЛЛО! АЛЛО!

Смотрите в Сплендид-Палас новую фильму Чаплина "Поцелуй двух глупышек"!

* * *

Вошедших встретил школьный гул. С кресел сразу вскочило десятков пять девиц в голубых платьях.

Глава вторая

- Доктор калечит, инженер кутит, торговец надувает, но что делает принц Уэльсский? - возмущался Лавузен.

- Принц Уэльсский путешествует,- вздохнул Марч.

- Провались ты с путешествиями! - Лавузен взял трубку телефона.

- Алло! Дайте дворцовое ведомство. Звонят из кабинета принца, перечислите аристократические клубы. Марч, записывай. Да, я слушаю. "Клуб подагриков". "Клуб безусых". "Общество взаимного недоверия". "Жокей-клуб". "Лига родовитых безумцев". "Клуб самоубийц". Благодарю!

- Куда же? - спросил Марч.

- Никуда. Я думаю, что мы с тобой такие же жокеи, как подагрики; безумцы мы уже давно; что же касается общества взаимного недоверия, то вполне достаточно жить в XX веке, чтобы быть членом вселенского клуба. Мне вовсе не интересно бывать там, куда шляется Франция, Германия, Италия, не говоря уже о Румынии. К самоубийцам, думаю, рано.