Вадим Кирпичев - Искатель. 2009. Выпуск №08

Хоть что-то приятное за целый день!

— Хорошо, сегодня вроде больше машин на погрузку не намечается. — * Аня решила расслабиться, снять стресс после напряженного трудового дня в приятном обществе. А почему бы и нет, этот красавчик татарин кажется перспективным в плане личных взаимоотношений.

Семкин обычно требовал, чтобы после трудового дня администраторы отпрашивались, даже если уходят через час после его окончания. Незаконно и глупо, но не будешь же постоянно спорить с начальником, даже если он дурак!

И все же на этот раз Анна не стала отпрашиваться.

Кафе было уютное. Рафаэль заказал по салатику, горячему блюду и бокальчику вина. Поговорили друг о друге, Анна рассказала о своем неудачном браке, Раф — о себе.

Оказалось, приехал из Пензы. Родители старенькие, мать уже на пенсии, отец собирается. Старший брат на их шее сидит — то работает, то нет. Последнее чаще. Был алкоголиком, но сейчас в завязке.

Квартира двухкомнатная, тесновато. Заработать в Пензе невозможно, разве что если по блату устроишься. А блата у них нет.

Родители в оборонке всю жизнь проработали, а она сейчас в упадке, никому не нужна. Вот и приехал в Москву подзаработать.

Рафаэль был настроен не очень сентиментально. Чувствовалось, что высокое, светлое и чистое для него явно не романтические категории.

В лучшем случае, из анекдота про поручика Ржевского. Без кривотолков предложил снять комнату и идти с ним жить.

Анну уже жизнь побила, в голове помимо романтики есть еще и трезвый расчет. Поэтому она не стала воспринимать предложение в штыки. Просто обещала подумать.

Глава 7

Кавардак в «мясной лавке»

На следующее утро Анну не покидало странное чувство, что произошло что-то необычное. Получилось так, что сегодня она минут на пятнадцать пораньше приехала, с транспортом повезло.

Так до конца и не проснувшись, думая о предстоящей даже не чашечке, а внушительной кружке кофе, молодая женщина поднималась в контору. Обычно шеф был с утра уже на месте…

Открывая в контору дверь, почувствовала сладковатый запах крови, как в мясной лавке, а зайдя вовнутрь, остолбенела. Фильм ужасов наяву!

Посреди комнаты, раскинув руки, в огромной луже крови, слегка потемневшей по краям, на спине лежал труп Семкина. В черепе зияла здоровенная черная дыра, не оставляющая никаких сомнений в произошедшем.

Незалитый кровью правый глаз с изумлением смотрел на Анну. Полуоткрытый оскалившийся рот, щетинистая бледно-зеленая физиономия внушали отвращение. Женщина не отличалась особой брезгливостью, но неожиданное, впервые увиденное кровавое зрелище заставило ее содрогнуться, она почувствовала слабость во всем теле и тошноту.

Анна даже не зафиксировала свое внимание на деталях беспорядка, царившего в конторе, хотя периферическим зрением все видела.

Ящики из столов были вынуты и валялись на полу, нехитрый сейф открыт настежь. Пытаясь сдержать приступ рвоты, повернулась и рванулась на улицу, столкнулась на пути с Михаилом Борисовичем. Глядя на него испуганными глазами, попыталась ему что-то сказать, не получилось, язык не ворочался. Добежала до первого этажа, почувствовала, что приходит в себя.

Михаил Борисович оказался более стойким к подобным зрелищам, сразу же позвонил в милицию, причем, чтобы не следить, в контору не заходил, а использовал свой, сотовый.

Оперативно-следственная группа приехала через сорок минут, из-за пробок, наверное.

Следователь Ершов, крупный щекастый мужчина лет тридцати пяти, выглядел уставшим, несмотря на довольно раннее время. Внимательно осмотрел место убийства и, предоставив группе продолжать шуршать в конторе, принялся опрашивать по очереди сотрудников фирмы «Эванс плюс».

Михаил Борисович Ефремов спокойно рассказал следователю, что он делал в тот вечер, когда ушел с работы, чем потом занимался, что в момент его ухода делал Семкин. После Михаила Борисовича следователь пригласил Анну.

Единственное место, где можно было допрашивать, чтобы никто не мешал, — один из складов, который администратор любезно разрешил занять для этой цели.

Там стоял письменный стол, настольная лампа горела, несмотря на то что было достаточно светло благодаря складским лампам дневного света и пробивавшемуся сквозь неширокие окна естественному освещению.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — предложил Ершов.

— Здрасьте, — автоматически ответила Анна, по-женски внимательно, вплоть до деталей изучая представителя закона.

Свет от настольной лампы располагался так, чтобы не бить в глаза ни допрашиваемому, ни, само собой, следователю.

Теперь складское помещение с деревянным письменным столом старой, социалистической, конструкции напоминало несколько смягченный вариант бериевского застенка, много раз виденного в фильмах; оставалось ощущение, что сейчас следователь повернет лампу и направит свет в глаза.

Анна села на табурет и выжидающе посмотрела на визави. Перед ней сидел бледноватый в неярком свете мужчина с небольшим животиком и несколько выпирающими круглыми щеками, из-за чего стриженная бобриком, с еле заметными пролысинами голова была похожа на грушу.

Не красавчик, отметила про себя Анна, хотя для мужчины это не обязательно, главное, что обаятельный — от него веет силой и уверенностью, да и глаза добрые. От изучающего взгляда привлекательной девушки следователь даже немного заерзал, но быстро взял себя в руки.

— Младший советник юстиции Ершов Сергей Эросович, следователь Московской городской прокуратуры, — солидно представился представитель закона. — Мне нужны ваши показания. Будьте добры, назовите свою фамилию, имя, отчество.

Анна назвалась. Следователь сделал пометки в блокнотик обгрызенным карандашом и туг же спрятал их в карман. Странно, все остальное он запомнит, что ли, мелькнуло у Анны. Впрочем, ее это не касается.

А Ершов и не думал запоминать. В кармане пиджака у него лежал двенадцатичасовой цифровой диктофон, который он давным-давно купил за свой счет и всегда использовал при допросе свидетелей, а потом аккуратно копировал файл из диктофона в свой домашний компьютер.

Да, действие несколько незаконное, но если предупреждать об использовании, свидетелей почему-то клинило и из них уже невозможно было ничего путного вытащить.

Ежели делать все по закону, ни одного преступления не раскроешь, кроме элементарной бытовухи.

— Анна Матвеевна, скажите, пожалуйста, когда вы видели убитого в последний раз?