Игорь Дручин - Шорохи пространства

— Ладно, о деталях поисков потом. Сейчас меня интересуют мотивы поездки. Исследования исследованиями, а зачем ехать женщине?

— Им нужен был оператор на кали-съемку.

— Это еще к чему?

Хмуро поглядывая на начальника космоцентра, Яковлев рассказал предысторию поездки.

— Что же ты не сказал об этом с самого начала! — с досадой стукнул кулаком по подлокотнику сиденья Алферов и повернулся к водителю.

— Связь с поисковой группой! Водитель молча нажал кнопку.

— Первый вызывает пятого! Прием.

— Я пятый. Слушаю.

— Немедленно возвращайтесь в район завала. Всех людей на разборку. Об исполнении доложить.

— Но…

— Никаких «но»! — рассердился Алферов. — Поиски должны быть осмысленными и направленными. Вы проверили модель их исследований?

— Но ведь нам точно известен район исчезновения.

— Соберите экипаж и продублируйте кали-съемку в районе завала. Вы видели там квадратную сетку следов?

— По ней мы и вышли на завал, — в голосе начальника спасательной группы прозвучала обида.

— Хорошо. Промоделируйте кали-съемку и проверьте, ведет ли зона аномалии к завалу. Второе. Проведите профильное электрозондирование и сейсмику. Заряды располагайте по одну сторону от завала, станции — по другую. Задача — получить информацию о наличии пустот. Всех свободных людей на разборку завала. Ясно?

— Ясно, Василий Федорович.

— Тогда действуйте.

Отдав распоряжение, Алферов откинулся на спинку, позволив себе расслабиться. Впервые с момента получения известия об исчезновении экипажа он почувствовал некоторое облегчение. Его личный опыт, опыт человека, отдавшего без малого восемнадцать лет Луне и исколесившего ее вдоль и поперек, подсказал, что меры, предпринятые им, являются оптимальным вариантом поиска, и ему уже не терпелось посмотреть, насколько эффективно выполняется программа, но еще в космопорте он понял, что МЛК-5 — единственный транспорт, оставшийся на станции. С другой стороны, он привык доверять подчиненным, ибо космос суров и вырабатывает в людях не просто дисциплинированность, а осознанную необходимость четкого и полного выполнения задания, поскольку от организованности и собранности каждого зависит подчас не только программа исследований, но и благополучие, если не жизнь каждого. Оставалось ждать прибытия на станцию, чтобы здесь, имея под рукой все данные, рассчитать реальные пределы жизнеобеспечения исчезнувшей группы.

А дорога все вилась и петляла между необыкновенно многочисленными здесь мелкими кратерами и, казалось, ей не будет конца, но вот она начала круто забирать влево, и луноход вошел в тень горы Лебедь. Вспыхнувшие фары осветили туннель шлюза. На станции ожидали приезда высокого начальства, и ворота шлюза были открыты.

Алферов не стал осматривать хозяйство станции, как делал обычно, попадая в подведомственную ему организацию, а сразу прошел в кабинет начальника станции. Яковлев предложил снять гермокостюмы, но Василий Федорович махнул рукой.

— Ты снимай, а я, может быть, еще поеду на место.

Начальник станции пожал плечами, но настаивать не стал, хотя ему было абсолютно ясно, что ехать к месту происшествия не на чем. Все тяжелые вездеходы ушли с поисковой группой, а отправлять Алферова на «молоке» он бы не рискнул даже по прямому его приказу. Сняв спецкостюм, Яковлев увидел, что начальник космоцентра стоит у окна.

— Твоя идея? — Алферов кивнул на имитацию улицы за окном и зеленые столбы разросшейся вдоль противоположной стены актинидии.

— Нет, — хмуро мотнул головой Владимир Кузьмич. — Это их затея.

— Ясно, — сказал Алферов и сел в кресло спиной к окну.

Начальник станции поспешно задернул шторы. Зеленая стена слишком часто напоминала ему о четверке, и он специально оставлял окно незашторенным даже на ночь, но сейчас оно мешало собраться с мыслями.

— Давай посчитаем реально, — Василий Федорович подвинул кресло к столу, взял листок бумаги, достал ручку и начал записывать по памяти нормы потребления кислорода.

— Шесть суток. Что тут считать, Василий Федорович? Они продержатся за счет резерва максимум еще сутки.

— Сутки? Давай исходные данные заправки баллонов в килограммах с точностью до одной десятой. Ты плохо знаешь своих подчиненных!

Получив все данные, Алферов заложил программу в ЭВМ и через несколько минут бросил на стол карточки с расчетами.

— Так. Пассивные варианты отбросим сразу. Это не для них. С другой стороны, они тоже не дураки и используют любую возможность, чтобы протянуть до подкрепления. Следовательно, от десяти до пятнадцати суток. Кислорода им должно хватить. Это самое главное. Хуже, что надвигается период ночи. В том районе он наступит раньше примерно на полтора дня. У нас в распоряжении остается не более пяти суток…

Алферов прикрыл рукой глаза. Какие могут быть варианты? В воронке их, конечно, нет. Нашли бы сразу по следу. Какая-нибудь полость? Нашли бы способ если не выбраться, то по крайней мере сообщить. Что-нибудь вроде Бермудских силовых полей?

— Там магнитные аномалии есть? — обратился он к Яковлеву.

— Маскон первого порядка, а магнитное поле, наоборот, пониженное, — сказал, подумав, начальник станции. — Впрочем, я не специалист. Можно посмотреть по справочнику.

— Не надо, Володя. Теперь и я вспомнил, что там самая крупная гравитационная аномалия… Нет, здесь такие вещи нереальны. Зыбуны, воронки, полости. Что еще? Скрытый купол?

— Маловероятно. После обрушения купол себя обнаружит. Это не воронка, которая засыпается над попавшим в нее луноходом.

— Значит, Луна подкинула что-то новенькое. Не могли они так легко попасться на простую ловушку.

Прошли бы!

Уверенность Алферова ободрила Василия Кузьмича. Химик по профессии, он тяготел к кабинетной работе, но долгие годы работы на Луне и глубокая преданность исследованиям ее состава выдвинули его в число руководителей. Административную работу он воспринял как дополнительную, но необходимую нагрузку к своей основной деятельности. К удивлению многих, он оказался хорошим организатором и хозяйственником, предусмотрительным и расчетливым. За все годы на возглавляемых им станциях не случалось ни одного ЧП, может быть, поэтому он и не представлял всех тонкостей расчета пределов жизнеобеспечения, хотя знал, что нормы всегда закладываются с запасом. Ему, химику, привыкшему к точным расчетам ионных обменов при реакциях, не приходило в голову то, о чем известно каждому первокурснику специальных институтов, что кислород потребляется организмом неравномерно и что его можно в определенных условиях экономить. Во всех расчетах обычно фигурировали средние нормы, которым он привык доверять и теперь, узнав от Алферова, что экипаж, о судьбе которого он думал последние дни с душевным содроганием, сможет продержаться дольше его самых смелых прогнозов, Владимир Кузьмич вдруг обрел способность вернуться к повседневным заботам.