Борис РУДЕНКО - Журнал «Если» 2009 № 12

— Пару раз. Сначала мы считали их природными образованиями.

— Это маскировка. Они покрывают свои раковины травой и мхом, приклеивая их слюной, затвердевающей, как стекло. – Кара подняла руку, показывая шрам на пальце. – Я как-то решила потрогать ее, и это оказалась плохая идея.

— Мы можем пройти через них? – спросила Дельта. – Нам ведь нужно именно туда, – она указала на лес, темнеющий за самым центром стада. – Мы сумеем? Это безопасно?

— Довольно безопасно, если только мы их не испугаем. – ответила Кара. – Когда они чувствуют опасность, то прижимаются друг к другу, закрываются в своих раковинах и сидят так, пока угроза не минует.

— Пойдем пешком?

— Именно это я бы и предложила, если бы у нас было время. Дельта посмотрела влево, сверяясь со своими встроенными часами.

— Я все равно планировала остановиться здесь и подождать несколько минут, прежде чем мы пойдем дальше, – она отступила от ровера. – Если двинуться сейчас, времени хватит, – она сложила ровер и повесила его на плечо. Затем отвернулась, прикрыла ухо рукой и заговорила с орбитальной станцией.

— Альфа, отключи меня на пять минут от Сети. – Пауза. – Да, Альфа. Прямо сейчас. Мне нужно пять минут. – Затем она моргнула, выпрямилась и посмотрела на Кару. – Нужно поговорить. – Дельта пошла вперед. – Про Эпсилон. Меня кое-что беспокоит, и я хочу знать, разделяешь ли ты мое беспокойство. – Она подошла ближе к Каре, когда они оказались в полосе тумана у подножия возвышенности. – У нас есть пять минут, сестра. Поговори со мной.

Кара нахмурилась.

— Хочешь знать, беспокоит ли меня тот факт, что Эпсилон берет на себя командование миссией? – В тумане эта фраза прозвучала ровно, больше походя на озвученные мысли, а не на произнесенные вслух слова. – Мне это не очень нравится. Мне кажется, ее темперамент не подходит для полевой работы… и она плохо поладит с местными жителями. Большеглазый называет ее «высокая». Ты знала об этом? Он считает, что она слишком гордая.

— Это понял даже Большеглазый?

— Думаю, да.

— Значит, нас уже трое, – заметила Дельта. – И все мы считаем, что Эпсилон – другая.

Кара вздрогнула.

— Что-то не так?

— Может быть. Слушай… возможно, мне не стоит этого говорить, но такую возможность тоже стоит учесть. – Она посмотрела Дельте в глаза – частично ее собственные, частично глаза незнакомки. – Что, если дело не в Эпсилон? Что, если все мы – другие?

— Не понимаю.

— Ты должна была заметить, что мы не идентичны. Возможно, мы были такими в самом начале. В момент интеграции мы все были копиями Кары Первой, но потом, за время совместной работы, мы изменились. Каждая в нашей группе нашла себе определенную роль. Ты стала скрытной тихоней. Дзета –' преданной последовательницей. Эпсилон…

— Заносчивой и неискренней.

— Грубовато.

— Но это правда.

— Может быть. Ты была с ней с того самого момента, когда она интегрировалась. Уверена, ты знаешь ее лучше, чем я.

— Верно. Я видела кое-что. Ты знала, что она смухлевала в лагере? Она заранее спрятала короткую соломинку в кулаке. Я видела, как она это сделала. Я собиралась сказать об этом, но потом решила подыграть: сначала разобраться с гнездами, потом – с ней.

— Ты действительно видела, как она взяла ту соломинку?

— Да. И я считаю, что такое поведение нельзя назвать нормальным. Ее отличия глубже, чем наши, более тревожны. Что ты об этом думаешь?

— Что я думаю? – Кара замедлила шаг и стала говорить тише, потому что они шли между улитками. – Думаю, ты хочешь, чтобы я признала отличия Эпсилон врожденными. То есть не могло ли что-то пройти не так, когда ее передавали из файлов орбитальной базы.

— Ладно, – согласилась Дельта. – А такое возможно? Кара пожала плечами:

— Вероятность есть, но она мала.

— Забудь о вероятностях, – предложила Дельта. – Взгляни на факты. Ты это видишь, я это вижу, – она обогнала Кару, уходя подальше от разворачивающейся улитки.

— Поговори об этом с Альфой.

— Я так и поступлю, – ответила Дельта. – Но не сейчас. Сейчас у нас есть работа. Я поговорю с Альфой после того, как мц установим маркеры. А потом, когда гнезда будут уничтожены, я направлюсь обратно в деревню. – Выражение се липа казалось безжалостным в холодном свете луны. – Я не собираюсь умирать, сестра. Я оставлю тебя, а затем скажу Альфе, что у меня к ней есть личный разговор.

— Эпсилон тебя заподозрит.

— Но не сможет ничего с этим поделать. Главное, что Альфа узнает о наших сомнениях.

— О твоих сомнениях, сестра.

— И твоих! И Большеглазого: ты ведь говорила… Эпсилон не подходит на роль командира. И я думаю, что Альфа об этом подозревает. Когда я все ей объясню, она поймет.

— И что потом? Вернешься в деревню? Пойдешь на конфликт с Эпсилон?

— Именно. Встречусь с ней и буду надеяться на то, что она выслушает меня. В лучшем случае – она самостоятельно покинет свой пост, и я займу ее место.

— А в худшем?

— В худшем… – Дельта вздрогнула и отвела глаза, посмотрев влево. – Да-да, Альфа, я здесь. – Дельта остановилась. – Повтори. Ты уверена?

Кара подняла голову и посмотрела на клочок чистого неба. Орбитальная станция висела в зените, выделяясь ярким пятном среди предрассветных звезд.

— Покажи мне, Альфа, – Дельта смотрела внутрь себя. – Покажи, что ты видишь.

Кара услышала движение за спиной – шум веток, тяжелую поступь.

— Дельта, – сказала она. – Нам лучше…

Дельта подняла руку, показывая Каре, чтобы та подождала.

— Покажи в инфракрасном спектре. Альфа. Увеличь. Шаги приближались, пугая улиток.

Кара развернулась, опираясь на здоровую ногу, и посмотрела на лес за их спиной.

— Хорошо, – сказала Дельта, глядя себе под ноги, все еще изучая картину, переданную с орбиты. – Вижу! Я скажу Гамме. – Она повернулась и моргнула, чтобы избавиться от переданного изображения.

Каре уже не нужно было ничего говорить. Она видела. Позади в пятидесяти метрах от них над зазубренными раковинами улиток с ветвей сорвались летающие кальмары, а мгновением позже из-за деревьев возникла голова, посмотревшая на Кару холодными, мутными глазами. Голова возвышалась над землей метра на три – это был один из отставших острозубое, возвращающийся из леса.

— И что теперь делать? – спросила Дельта.

Острозуб отклонился, голова задела деревья. В отличие от обычных рептилий, у острозубое не было нижней челюсти. Вместо этого из основания черепа у них росла пара конечностей, тянувшихся вперед ко рту. Эти конечности изгибались и заострялись у носа, словно клыки, отсюда и возникло название.

— Что теперь? – повторила Дельта, доставая свой ровер. – Помчимся?