Ларри Нивен - Сборник рассказов

— Но ведь сейчас они голодают.

— Некоторые. Те, кто не может добраться до берега. — Стенка снова повернулся к экрану. — Одна нескончаемая война, — произнес он после некоторой паузы. — Могу поспорить, что их высокий рост обусловлен естественным отбором.

Долгое время Карвер был не в состоянии пошевелиться. Он заметил, что в середине каждого обороняющегося круга всегда остается некоторое количество мужчин, и происходит непрерывный обмен людьми, находящимися во внутренней части с людьми на наружной части круга. Непрерывно происходил процесс размножения, чтобы каждый круг могло охранять больше мужчин. Население Сириуса-Б-4 росло и росло.

Весь берег представлял собою бурлящую черную массу. В инфракрасном свете береговой контур сверкал яркой каймой, температура которой была тридцать семь градусов по Цельсию.

— Давай убираться домой! — предложил Стенка.

— Идет.

— И вы так и поступили?

— Нет.

— Почему же?

— Мы не могли, мы должны были увидеть все это, Тернболл. Не пойму, почему, но мы оба хотели взглянуть на все это поближе. Поэтому я поднял корабль, а потом опустил его на суше, в километре от моря. Здесь мы оставили звездолет и отправились к морю.

И сразу же стали натыкаться на скелеты. Многие из них были тщательно очищены, а многие напоминали египетские мумии — скелеты с черной, высохшей кожей, туго обтягивавшей кости. Нас все время преследовало непрерывное тихое шуршание, полагаю, что это были разговоры на берегу. Хотя и не могу понять, о чем же это они разговаривали.

По мере приближения к морю скелетов становилось все больше. У некоторых из них я заметил ножи из расщепленной кости. У одного нашел обколотый каменный топор без рукоятки. Понимаете, Тернболл, они были разумны и могли бы делать себе орудия при наличии необходимого материала.

Пройдя некоторое расстояние, мы увидали, что некоторые из скелетов еще живы. Они умирали и высыхали под затянутым тучами небом. Мне кажется, небо этой планеты было когда-то очень красивым, теперь же оно вызывало ужас. Время от времени можно было видеть, как голубой мерцающий луч падает на песок и бежит по нему, словно солнечный зайчик, пока не наткнется на мумию. Иногда мумия переворачивается на другой бок и закрывает глаза.

Лицо Стенки выглядело бледным, как у мертвеца. Я понимал, что освещение здесь ни при чем. Мы прошагали минут пять, и со всех сторон нас окружали скелеты, живые и мертвые. Живые равнодушно смотрели на нас, но все же в их взглядах было что-то этакое, показывающее, что мы — единственное на этом свете, на что еще стоит смотреть. Если их еще что-нибудь и удивляло, так только то, что есть нечто, способное двигаться, кроме людей. Ведь в их глазах мы, удивительно малорослые и одетые в шнурованные сапоги и легкие комбинезоны, не были людьми.

— Тебя не наводят на размышления эти вычищенные скелеты? — произнес Уолл. — Ведь здесь же нет никаких гнилостных бактерий.

Я ничего не ответил, размышляя о том, что это слишком напоминает ад, каким его изобразил Босх. Единственное, что помогало его снести — сюрреалистическое голубое освещение. Мы едва верили тому, что видели наши глаза.

— В этой водоросли недостаточно жиров, — сказал Стенка. — Всего остального вдоволь, только вот жиров маловато.

Теперь мы уже были довольно близко к берегу. Некоторые мумии начинали шевелиться. Я наблюдал за одной парой, находившейся за небольшой дюной, пытающейся вроде бы убить друг друга, и вдруг понял, о чем говорит Стенка.

Я взял его под руку и развернул, предлагая возвращаться. Некоторые из рослых скелетов пытались встать на ноги. Я знал, о чем они думают: «Под этими мягкими оболочками должно быть мясо, в котором есть вода. Обязательно должно быть!» Я дернул Стенку за руку и сам бегом пустился обратно.

Но Стенка не побежал, а оттолкнул меня. И я был вынужден его отпустить.

Они не могли меня поймать, так как были слишком истощены, а я прыгал, как кузнечик. Но Стенку они схватили, вот оно как! Я услышал, как взорвалась его капсула. Просто приглушенный хлопок.

— И вы вернулись.

— Да, да! — у Раппопорта был вид человека, только что очнувшегося после кошмара. — На это ушло семь месяцев. И все время — один!

— И почему же, по-вашему, Стенка себя убил?

— Вы что, с ума сошли? Он же не хотел, чтобы его съели!

— Тогда почему он не спасся бегством?

— Нельзя сказать, что он хотел покончить с собой, Тернболл. Просто он решил, что совершенно ни к чему спасаться. Еще шесть месяцев в «Сверхусмотрящем», с этими слепыми пятнами задернутых шторами-одеялами окон, все время стоящими перед глазами, и с непрекращающимся кошмаром этой планеты, возникающим, стоит закрыть глаза? Ради этого спасаться не стоило.

— Держу пари, что, прежде, чем вы взорвали «Сверхусмотрящий», корабль превратился в свинарник.

Раппопорт вспыхнул.

— А вам-то что до этого?

— Вы тоже считали, что спасаться не стоит, да? Когда уроженец Пояса астероидов перестает за собой следить, это означает, что он хочет умереть. Грязный корабль смертельно опасен, в нем портится атмосфера. По нему свободно летают предметы, готовые вышибить мозги, стоит только включить привод. Вы забываете, где наложены заплаты от ударов метеоритов…

— Ладно, ладно. Но ведь я все-таки вернулся, верно?

— А теперь вы считаете, что мы должны отказаться от космоса?

Раппопорт чуть ли не взвизгнул от обуревающих его чувств.

— Тернболл, неужто вы так и не убедились? Мы создали здесь, у себя, рай, а вы хотите покинуть его ради… ради этого. Почему же? Почему?

— Чтобы создавать рай и в других местах… может быть. Наш ведь возник не сам по себе. В этом заслуга наших предков, начинавших, имея в своем распоряжении не многим более того, что было на Сириусе-Б-4.

— У них всего было гораздо больше! — Легкое заикание указывало на то, что портвейн возымел-таки действие на Раппопорта.

— Может быть. Однако есть и более веская причина продолжать наше проникновение в космос. Эти люди, которых вы оставили на побережье… Они нуждаются в нашей помощи! А имея новый «Сверхусмотрящий» мы могли бы оказать им эту помощь. В чем нуждаются они больше всего, Карвер? В домашних животных? В дереве?

— В животных. — Раппопорт содрогнулся и выпил.

— Ну что ж, об этом еще можно поспорить, но оставим это на потом. Прежде всего нам необходимо было бы создать там почву. — Тернболл откинулся в кресле, прикрыв глаза и говоря как бы сам с собою. — Из водорослей, смешанных с осколками скал. Бактерий, которые раздробят эти обломки, червей. Потом еще нужна трава…