Константин Якименко - Интерфейс

Это был почти обморок. Мне пришлось отнести ее и уложить на кровать. А сам сел в кресло (какая разница, в каком положении будет мое тело — я все равно его не чувствую). Потом началась боль. Инне было легче — она уже была без сознания.

Я хотел проследить за ее душой, но ее увели сразу же. Я просто не успел. Кажется, эти существа намеренно не дали нам вступить в контакт. Хотя обычно я могу двигаться самостоятельно, но если оно берет контроль, этому сопротивляться невозможно.

Утром, когда мы (почти одновременно) пришли в себя, я ни о чем не спрашивал. Я рассказал свою историю, только не упоминал подробности моей сделки с «Интерфейсом». Вот что я узнал взамен:

В детстве все было так же, как и у меня. Нет снов, потом боли, отключения сознания. Иногда были странные послания с предсказанием будущего, но в отличие от меня это случалось не чаще раза в месяц. 4 года назад она связалась с этой лабораторией. Они платили ей 50ЕД за десять сеансов (именно столько предлагали вначале мне, но я был умным и поспорил, а Инна не догадалась). Исследования ничего не давали. Потом, где-то год назад, она узнала, что ночью контактирует с некими неизвестными существами. Ей показали материалы, но это ничем не помогло — ни с чем подобным наша цивилизация еще не сталкивалась. Она хотела посоветоваться об этом в институте, но ей запретили выносить документы из лаборатории. Скоро она узнала, что лаборатория подчинена «Интерфейсу» и что, очевидно, они занимаются не только исследованиями. Ей так же повысили оплату до 150ЕД. Но она никогда не думала, с чем именно это может быть связано. То, что рассказал я — это ужасно и подло, она не может себе представить, что фирма может вот так использовать людей. Но если это правда, то надо что-то делать.

Я согласился, что делать надо, но не все так просто и что пока пусть она молчит обо всем том, что я рассказал — «Интерфейс» будет не в восторге, если узнает, что мы объединились. Сказал, что подозреваю еще других людей и проверю, являются ли они интерфейсерами.

И еще Инна сказала: у нее было предчувствие, что скоро должен прийти человек и все ей объяснить. И когда я появился, она сразу поняла, что я и есть тот человек, поняла, но не верила. А теперь она боится, чтобы я вдруг не исчез так же, как появился.

Во всяком случае, я не допущу, чтобы «Интерфейс» причинил Инне какой-то вред. Насколько я понял из рассказа, она принимала тот препарат и теперь физически не сможет обходиться без облучения, даже если бы его отменили. Нужно срочно искать способ, как лечить от этого. Ей я пока ничего не сказал. Только предупредил, чтобы больше она этот препарат не принимала (во всяком случае, старалась).

В ее рассказе есть одно принципиальное отличие: она до сих пор не помнит того, что происходит ночью. Или этот момент еще не наступил, или, что хуже, он не наступит вообще. Тот факт, что записки были у нее гораздо реже, говорит о том, что связь между ее дневным и ночным состоянием слабее, чем у меня. Так что надежды на объяснения с точки зрения ксенолога канули в Лету. Теперь надо проверить остальных интерфейсеров: сохраняются ли воспоминания у них?

Предупредил Инну, чтобы она не искала меня: я сам буду к ней приходить. Надеюсь в скором времени вычислить моих «наблюдателей» из «Интерфейса», тогда будет больше шансов оставаться незамеченным. В лаборатории ей также не следует показывать, что она знает больше.

Игра становиться опаснее — теперь я отвечаю не только за себя. И все-таки на душе у меня сейчас гораздо легче.

06/03/57

Говорил с Нестеренко. Это было заметно еще по фотографии, но сейчас подтвердилось: он выглядит гораздо моложе своих 52 лет. Я уже предполагал, что, возможно, интерфейсеры должны медленнее стареть, так как ночью все физиологические процессы приостанавливаются. Кажется, я получил подтверждение. Наверное, с возрастом это проявляется все больше — по крайней мере, по мне особой разницы не видно.

Он работает на «Интерфейс» уже больше 20 лет. Хотя давно понимает, что их цель — не просто исследования, но до сих пор так и не знает, какая. Они платят ему 300 единиц, и он рассматривает это как неплохое дополнение к основному заработку. Также, как и Инна, ночных своих похождений не помнит. В общих чертах знает об объяснении своего феномена, но никогда особенно над этим не задумывался.

Реакция на мои откровения — достаточно нейтральная. Ничего удивительного нет в том, что нашлись умные люди, которые делают деньги на его способности. Возможно, им виднее, как можно это использовать. Впрочем, мои слова о привыкании к излучению, кажется, его насторожили.

Нужно чувствовать разницу в моей логике и логике других интерфейсеров — я-то помню, а они ведь — нет! Так что их не так просто будет объединить. Им может даже казаться, что выгоднее, чтобы все оставалось так, как есть. Только Инна меня сразу поняла.

Если бы я знал механизм, который позволяет мне сохранять воспоминания — я мог бы попробовать обучить этому других. Но я не знаю, и узнать негде.

13/03/57

Остальные трое — тоже интерфейсеры. В целом история совпадает. Если со мной «Интерфейсу» приходится считаться, то их всех просто используют. В том или ином виде они иногда получают информацию о будущем, но это происходит на подсознательном, а не на сознательном уровне. Пожалуй, я смог бы научить их контролировать нервную систему и чувствовать направление мыслей других людей. Боюсь, что мне не дадут «Интерфейс» не заинтересован, чтобы мы поддерживали контакты.

Похоже на то, что я действительно единственный способен не забывать. Интерфейс-способность сама по себе уникальна, а я еще и к тому же исключение среди уникальных. Надо же такое!

Тех, кто за мной следит, я уже знаю. Я сопоставил ночные и дневные наблюдения и определил их. Хотя эти люди могут со временем сменяться, но я знаю их методы. Напрямую поддерживать связь с интерфейсерами все-таки рискованно. Надо будет связать их с одним из моих доверенных лиц.

17/03/57

Говорил с Петровым. Он намекнул мне, чтобы я не совал нос, куда не следует. Я сказал, что в контракте об этом не сказано и что я не люблю, когда от меня что-то скрывают, и не то что скрывают, но постоянно и нагло обманывают. Он бормотал что-то про секретность, а я заметил, что лучше бы они посвятили меня в эти секреты, иначе в один прекрасный день они могут перестать быть секретами. Он был злой, хотя старался этого не выдать. Мы так ни до чего и не договорились, но ни к чему хорошему это не приведет. Хотя вряд ли это будет так сразу.

Предчувствую, что скоро меня попытаются убрать. Надеюсь, перед тем как это случится, я увижу это ночью.

21/03/57