Грег Бир - За небесной рекой (сборник)

Ближе к вечеру я увидел совсем неподалеку «Хири». Авианосец сильно кренился на левый борт. Эсминцы «Казагумо» и «Макигумо» занимались эвакуацией личного состава. Команда покидала свой корабль. Я поплыл к нему, крича изо всех сил, но меня никто не слышал. Судно громко скрипело, со свистом извергало облака пара и скрежетало. Вскоре эсминцы уплыли, хотя на палубе авианосца все еще стояли какие-то люди. То ли эсминцы не могли взять всех, то ли эти люди остались для того, чтобы потопить судно.

Когда я взобрался по трапу, свисавшему с одного из бортов судна, уже начинало смеркаться. На то, чтобы добраться до ангарной палубы, у меня ушло добрых полчаса. Там не было ни души. Я почувствовал себя всеми забытым.

К тому времени, когда я немного пришел в себя, уже стемнело. Я нашел электрический фонарик и, кашляя от дыма, направился к каптерке ангарной палубы. Взяв с полки медицинскую сумку, я перебрался к артиллерийской установке, и перетянул грудь бинтом. Возле орудия лежали обезглавленные трупы.

Около часа я слонялся по кораблю в надежде найти увиденных прежде людей. Откуда-то снизу доносились звуки взрывов, время от времени я слышал что-то вроде криков, но это мог быть и скрежет металла. В офицерской столовой я обнаружил еду. Я сменил фонарь, поскольку батарейки уже сели, и отправился на мостик. Там я услышал голоса двух мужчин и страшно испугался, решив, что имею дело с привидениями. Но вскоре я узнал одного из собеседников. Это был капитан Томео Каку. Он разговаривал с адмиралом Тамоном Ямагучи. Я осветил мостик фонариком и увидел, что они привязали себя к штурвалу. Офицеры хотели погибнуть вместе с кораблем. Заметив свет моего фонарика, Ямагучи спросил, кто я такой. Я назвался летчиком.

«Летчики сегодня потрудились на славу, — сказал Ямагучи. — Славная битва. Сколько мы потопили американских кораблей! Они уже не оправятся после такого поражения!» Потом он сказал, что корабль тонет недостаточно быстро и поэтому все оставшиеся в живых должны спуститься в трюм и совершить сеппуку [3]. Но я не хотел умирать и поэтому ответил адмиралу: «Я хочу сражаться за императора!» Адмирал страшно разгневался, но капитан стал успокаивать его, говоря, что я достаточно молод и отважен. Я помог им отвязать себя и отправился в свой отсек. Я хотел прихватить с собой кой-какие вещи. «Ролекс» я потерял во время крушения самолета и поэтому мне не оставалось ничего иного, как только прихватить будильник. В коридоре я нашел рыбные консервы и шкафчик, в котором стояли бутылки с бренди и сакэ. Бросив все это в большой холщовый мешок, я перевязал его веревкой. Судно кренилось все сильнее. На поиски плота у меня оставалось совсем немного времени. Вскоре я нашел плот, висевший на одной из поперечных балок. Недолго думая, я перерубил крепежную веревку, и плот, рухнув вниз, закачался возле трапа. Я поспешил вниз, перебрался на плот, сгрузил на него все свои припасы и, оттолкнувшись веслом от «Хири», поплыл восвояси.

Ранним утром после недолгого сна я услышал ужасающий рев. Рассветное небо озарилось яркими вспышками. Я с нетерпением ждал наступления дня, однако авианосца уже не видел. Судно погрузилось в пучину. Я перевел взгляд на небо. Там не было ни единого самолета. Кое-где все еще мерцали звезды…

И тут я заметил нечто странное. Одна из звезд двигалась. Она то и дело мигала, подобно самолету, покачивающему крыльями, на которых отражаетсясвет восходящего солнца. Я решил, что это высоко летящий самолет.

Через какое-то время светящаяся точка вновь появилась надо мной, правда теперь она имела куда большие размеры — примерно с ноготь. Двигалась эта штуковина совершенно бесшумно. Она спустилась к тому месту, где затонул «Хири», и я внезапно понял, что она раза в два больше нашего авианосца. Эта штука походила на сплюснутую сферу, с которой то и дело стекали огромные светящиеся капли. Потом она подлетела ко мне, и от воды, окружавшей плотик, стал подниматься пар. Я посмотрел вверх и увидел в днище этого странного шара свое отражение — в нем отражался весь мир, очерченный линией горизонта. Подобными летательными аппаратами японская армия не располагала. Я тут же решил, что именно эта штуковина потопила «Акаги», «Кага» и «Сорю». Я уже ничего не боялся. Я понимал, что мне пришел конец.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кавасита перевел дух, улыбнулся и разом выпил полстакана пива.

— Я почувствовал себя очень странно — казалось, будто через меня идет ток. — Он обвел взглядом кабину. — Простите. Я говорил о вашем народе, о войне… Может быть, вам это не нравится — я, ведь, не знаю… То, что мы делали, кажется…

— Есио, мы не американцы, — мягко сказала Анна. — Все это происходило слишком давно, мир за это время стал другим.

— Десу-ка? Ах, да, конечно. Я продолжу свой рассказ. Внезапно до меня дошло, что я уже не на плотике. Меня долго осматривали — металлические инструменты, жужжащие машины. Я лежал на металлической скамье, мягкой посередине. Лежал совершенно голый. Кругом царила тьма, однако метрах в двадцати находилось круглое оконце и через него на меня смотрело чье-то лицо. Ни рта, ни носа, только большие черные глаза. Еще я видел его руку, если только это была рука. Меня ничто не сковывало. Я поднялся со своей лежанки, направился к этому оконцу и остановился возле границы освещенного круга. За ним ничего не было, он, казалось, парил в пустоте, тем не менее, лицо и рука оставались реальными трехмерными предметами. Все замерло. Я оглянулся и увидел, что скамья исчезла. На ее месте появилось другое оконце, из которого на меня смотрела птица, только это была совсем не птица… Человек с заостренным покрытым перышками лицом, длинным носом и большими голыми ушами. Теперь передо мной было четыре круга, и тут я понял, что пол исчез. Мне казалось, я сплю.

— Похоже, вами занимались минки и кроцерианец, — заметил Элвокс. — Ну а как выглядели остальные?

— Трудно сказать. Они были куда безобразней. Один из них походил на рыбу, которая… присасывается к другим рыбам. Не помню ее названия…

— Минога, — подсказала Карина.

— У этого существа было змеиное тело и … вывернутые конечности.

Он показал на локтевой сустав и попробовал выгнуть руку в обратную сторону.

— Похоже на эйгора, — кивнул Элвокс. — Разумеется, они не стали показывать себя такими, какие они есть.

— Не знаю, что и сказать. Порой мне кажется, я вообще ничего не видел или видел не их, а кого-то еще… Когда я пришел в себя, оказалось, я нахожусь в дедушкином доме возле Йокосуки. Дом, а вокруг дома лес. Я мог гулять по нему сколько угодно, однако понимал, что он ненастоящий. Дедушкин дом сгорел в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Что до леса, то его вырубили подчистую. Очень долго мне казалось, что я сплю. Потом стали появляться и люди — по большей части женщины. Одна привлекательнее другой. Очень доступные — прямо как в известных книгах — и совершенно непохожие на реальных женщин. Судя по всему, существа, пленившие меня, решили заняться изучением моих основных инстинктов. Женщины приходили и уходили и при этом становились все более сдержанными и несговорчивыми. Вскоре вокруг моего дома выросла целая деревня — дома росли словно грибы, происходило это по ночам, когда я спал. Нет, это был совсем не сон. Я сам создавал предметы своего мира. Я решил, что пленившие меня существа, кем бы они ни были, наделили меня способностью проецировать вовне образы моего сознания. Должно быть, я имел дело с ками — божественными духами. Действительно божественными, вы понимаете? Тогда-то я и стал поклоняться им. Выстроил небольшую кумирню и отвел одну ее часть ками предков, а другую — новым нечеловеческим ками с их необычайными силами.