Николай Дашкиев - Зубы дракона

Кто сказал, что лорд Бивербрук задушен?.. Глупости! Он погиб от фашистской бомбы, прошел через огненную купель, и его душа уже стучится во врата рая!.. А его воспитанник Чарлз Бертон постучится в другие ворота: завтра утром он вылетит в Америку вместе с Агни и забудет, что такое война.

Чарли потрогал карманы. Они приятно оттопыривались, обещая беззаботную жизнь на протяжении тех нескольких лет, пока Бертон получит звание профессора. Значит - к Агни! И говорить с ней он будет иначе, чем обычно. Пора, наконец, показать себя настоящим мужчиной.

Приближаясь к дому, где жила Агни, Бертон заметил очень странную пару. Им, очевидно, не было никакого дела ни до войны, ни до бомбежки. Мужчина был в том состоянии, когда с самым серьезным видом болтают глупости, хохочут над печальным и падают, потеряв опору. Женщина тоже была неестественно весела, но на ногах держалась и со смехом тянула за собой мужчину:

- Ну, Дуглас, ну, мой дорогой, еще немножко! Еще пару минуток - и мы дома.

- Ой, Агни,- хохотал пьяный,- останови, пожалуйста, землю. Пусть не вертится, а то я упаду, честное слово, упаду!

"Дуглас?! Агни?!".

Несомненно: Агни изменяла Бертону. Да еще с кем? С отвратительным, как обезьяна, Дугласом Лендкоффом, адъютантом премьер-министра!

Холодная, жестокая ненависть стиснула сердце Бертона. Убить негодяйку!.. И не просто убить, а прежде поиздеваться над нею так, чтобы она прокляла свои последние минуты!

И он убил ее. Воспользовавшись своим ключом, зашел к Агни в спальню, стянул с кровати и медленно, наслаждаясь ее мученьями, задушил. Та же участь постигла бы и Дугласа Лендкоффа, но тот был пьян, как свинья, и только мычал от ударов, не просыпаясь. Устав, Чарли Бертон ударил его каблуком в лицо и пошел с повинной в полицию. Свет для него сошелся клином.

На второй день заключения Бертона вызвали в "Интеллидженс Сервис". Чарли уже пришел в себя и дрожал, ожидая самого худшего. Но случилось чудо: ему выразили благодарность. Оказывается, Агни Бертельс была крупной немецкой шпионкой; во время обыска в ее квартире нашли очень важные материалы. Он, Чарлз Бертон, помог раскрыть большую шпионскую организацию,честь и хвала ему за это.

- Однако,- сказал в заключение полковник "Интеллидженс Сервис" - убийство остается убийством. Вас ждет тяжелая кара. Мы могли бы вас спасти, но...

Чарли прекрасно понял, чего от него хотят, и горячо запротестовал. Тогда полковник намекнул, что лорд Бивербрук тоже, кажется, умер не естественной смертью. Во всяком случае, врачи удивляются, как это старик, оставшись неповрежденным во время взрыва бомбы и пожара, имеет такие выразительные синяки на шее. А вот эта пуговица, которая была зажата в его руке, очень походит на...

Полковник покрутил в руках пуговицу, приложил ее к дыре, вырванной на пиджаке Чарли Бертона, и вздохнул.

- Я согласен...- хрипло сказал арестованный.

- Вот и прекрасно... Вас выпустят на волю через час.

Так Чарлз Бертон стал одной из многочисленных клетокприсосков английской разведки, которая гигантским спрутом распростерла свои щупальцы на весь мир.

В Иране он шпионил за шахом и устраивал диверсии против советских войск во время второй мировой войны. В Австралии, мягко выражаясь, "устранил" одного из руководителей антианглийского движения. В Америке довольно успешно добыл ряд важных секретов изготовления бактериологического оружия, по-глупому поймался на мелочи и был молниеносно переброшен в Индию.

Он научился убивать и лгать, пренебрегать святынями, презирать человеческую мораль, но так и не сумел выдвинуться. Как червь древесину, его мозг неотступно точила глубоко припрятанная мысль о научной работе. Иногда он решал порвать с разведкой, уехать куда-нибудь и продолжать учебу. Однако те, кому он служил, умели держать подчиненных в повиновении, платили так, что можно было пить и есть вволю, но думать о сбережениях не приходилось.

Без руля и без ветрил, как щепка среди бурного моря, Чарлз Бертсн плыл, сам не зная куда, и наконец по воле Майкла Хинчинбрука оказался на операционном столе в имении Сатиапала.

Наркоз долго не действовал на Бертона. И не потому, что пациент злоупотреблял алкоголем. Чарли был слишком возбужден, слишком много мыслей бродило в его голове.

Потеряв глаз, он совсем упал духом. До сих пор ему, что называется, везло. Бертон даже поверил в свею счастливую звезду. А теперь оказалось, что можно очень легко потерять глаз, руку, ногу, а то и жизнь, если это будет выгодно очередному шефу. Так не лучше ли кончить все сдним махсм? Хорошо бы поквитаться с Хинчинбруком и удрать в Аргентину.

В то же время, его интересовала тайна профессора Сатиапала. Как "научный работник" среди агентов, Бертон знал, что речь идет о большом, выдающемся открытии. Уже не для "хозяев", а для самого себя хотел он разузнать все, чтобы воспользоваться впоследствии. И, наконец, в его мысли, сама не подозревая этого, вплелась женщина.

Чарли Бертон влюбился вторично. Правда, не той глупой и слепой любовью, которую он испытывал к Агни Бертельс. Майя, дочь Сатиапала, была прямой противоположностью Агни, и, может быть, именно поэтому Бертон почувствовал к ней бешенное влечение.

Майя была первой, кого он увидел в имении Сатиапала, когда пришел в себя.

Девушка держала его за руку и задумчиво глядела в окно. Заметив, что больной проснулся, она быстро обернулась и спросила:

- Как вы себя чувствуете?

- Чудесно...- хрипло ответил Бертон, хотя у него нестерпимо болела голова.

- Вам очень больно...- обеспокоенно сказала девушка.- Вы спите, спите... Боль пройдет...

Она гладила его руку, приговаривая: "Спите, спите!" - и он действительно уснул.

Девушка приходила ежедневно, справлялась о здоровье, заставляла съесть несколько ложек силоса, которой Чарли окрестил "пищей богов", и уходила прочь.

Она почти все время молчала, зато Чарли каждый раз перехватывал ее взгляд и читал в нем очень многое. Опыт "покорителя сердец" подсказал Бертону, что Майя, сама того не замечая, постепенно влюбляется в него.

Она ему напоминала ароматный ночной цветок, чуть-чуть расправивший свои лепестки перед тем, как зацвесть в полную силу. Этот цветок нужно сорвать, насладиться им, не дать никому другому!

И вот как-то вечером, когда сумерки уже заползли в комнату, а свет еще не зажегся, Чарлз Бертон схватил руку девушки и горячо прошептал:

- Майя, я вас люблю!

Он не видел ее лица, но почувствовал, как у нее задрожала рука.

- Не нужно об этом, Чарли...- Тихо сказала девушка.- Этого не должно быть.

Она мягко высвободила руку, встала, но, прежде чем уйти, задержалась на минутку:

- Чарли, не печальтесь: вам вернут зрение. Отец согласился сделать вам операцию. Она закончится удачно... если вы не будете волноваться.