Карл-Хайнц Тушель - Неприметный мистер Макхайн

Снова они ехали в большом городе, судя по звукам, уже просыпающемся. Состояние напряжения сменилось у Чарльза Гарденера такой сильной апатией, что он время от времени задремывал. Разбудил его толчок резко затормозившей машины. Ему опять завязали глаза и предложили выйти из автомобиля. Кругом была тишина, под ногами бетон, дул порывистый ветер. Отсюда он заключил, что они еще на Хай-роуд. Его отвели на несколько шагов в сторону, под подошвами ботинок он ощутил мягкую землю.

"Вот и все, сейчас они выстрелят".

Он почувствовал, как к его ребру приставили дуло, но выстрела не было... Вместо этого один из охранников сказал:

- Стой здесь и не шевелись! И не снимай повязку, иначе прихлопнем!..

Чарльз слышал, как оба они вернулись к автомашине, щелкнула дверца, и машина уехала.

Невероятное изумление охватило его. Он помедлил, но потом все же сорвал повязку с глаз и увидел, что стоит совсем один на обочине шоссе. Он решил остановить первую же машину. И вот уже к нему приближались огни автомобиля, идущего на другой стороне автострады. Проехав метров двести, машина развернулась и подкатила вплотную к нему. Из нее вышел прилично одетый мужчина лет тридцати пяти, подошел к Чарльзу и спросил:

- Мистер Гарденер?

На мгновение Чарльз почувствовал себя таким затравленным, что Первой мыслью его было рвануться и бежать, а там будь что будет... Но он понял, что теперь это бессмысленно, и просто сказал:

- Да!

- Капитан Бэкетт из Пентагона, - представился незнакомец и, вынув удостоверение, расположил его в свете фар так, чтобы профессор мог прочитать. - Посмотрите на него внимательнее, - рассмеялся капитан, после того, что вы пережили, вы вправе быть недоверчивым! Убедились? Отлично, а теперь идемте, я отвезу вас домой, в Мидлтон, к вашей жене.

У Чарльза закружилась голова, когда они сидели в машине и ехали к городу.

- Как вам только удалось все это? - спросил он. - Если, конечно, не секрет...

- Вообще-то вы близки к истине, - ухмыльнулся капитан, - но в данном случае... Впрочем, я все равно должен дать вам несколько советов, которые были бы вам непонятны без предварительного объяснения. Итак: для особых случаев мы располагаем определенными свободными контактами с организациями вроде той, в чьи руки вы попали. Но только в совершенно особых случаях.

- И я - один из этих особых случаев?

- Очевидно. Опасаться вам больше нечего. Правда, при условии, если вы сами ни о чем больше не будете вспоминать. Люди, допрашивавшие вас, носили маски, голоса их были изменены до неузнаваемости. Таким образом, вы ни в коем случае не опознали бы их. Такова цена, но я полагаю, вы не сочтете ее слишком высокой?

Чарльз не отвечал. Все это было для него слишком запутанным.

- Даже если чувство справедливости, - продолжал капитан, - внушит вам мысль о необходимости помочь полиции в отыскании преступника, вы должны сказать себе, что тем самым вы лишили бы нас возможности примерно в таких же случаях оказать такую же эффективную помощь.

- Да, это верно, - вынужден был согласиться Чарльз. - Но почему все-таки случай со мной совершенно особый?

Капитан смеялся громко и долго. Потом он сказал, высморкавшись:

- Ох, уж эти ученые! А вам никогда не приходило в голову, какое значение мог бы иметь этот робот в деле защиты западной свободы?

- Кажется, я попал из огня да в полымя, - сказал Чарльз Гарденер на следующее утро жене, когда они сидели за кофе. - Без сомнения, капитан не так глуп, как шеф банды. Он хорошо понял, что я не смогу восстановить конструкцию робота, но он потребует, чтобы я принял участие в поимке имеющегося образца, а то, что они с ним собираются сделать, нравится мне намного меньше, чем то, что могли бы устроить гангстеры!

Джейн кивнула. Она была умной женщиной и не уговаривала его примириться с судьбой и предоставить все воле случая.

Она просто спросила:

- Тебе ясны все обстоятельства и связи в этом деле?

- Да, кроме одного - записки со странными буквами, лежавшей в ящичке для бумаг на столе Баткинса. - Он встал, пошел в кабинет и тут же вернулся. - Вот. ENIHCM - что это может означать? Старина Джим ведь не рассчитывал умереть такой бессмысленной смертью. Для кого он писал это? Для робота? Но зачем? Может, для себя?

- Скорее, пожалуй, для себя, - решила Джейн. - Он же был всегда так рассеян, может, это означало нечто очень важное, что должно было всегда находиться у него под рукой?

- Нечто важное, что было под рукой? - задумчиво пробормотал Чарльз. Потом он положил записку в карман. - Ладно, оставим это. Сейчас важнее, как мне вести себя. Капитан определенно даст мне не слишком много времени на раздумье.

- Но ты ведь здесь единственный, кто немного в этом разбирается? спросила жена. - Или у тебя сложилось впечатление, что капитан специалист в этой области?

- Уж не думаешь ли ты...

Его слова были прерваны звонком.

- Именно! - сказала она быстро. - Надо быть все время впереди, очень ревностным, первым оказаться около робота, а затем позаботиться о его уничтожении, но так, чтобы даже тень подозрения не пала на тебя! А теперь иди, открой.

Он кивнул и медленно вышел в прихожую. Вернулся он вместе с капитаном.

Капитан Бэкетт, как всегда, выглядел веселым и галантным. Он учтиво извинился перед Джейн, что вынужден сейчас похитить ее мужа, но она по крайней мере будет в уверенности, что с ним под опекой капитана ничего не случится.

- Куда мы поедем? - спросил Чарльз, постаравшись придать своему голосу оттенок бодрой деловитости.

- В дом Баткинса, или, скорее, в ваш дом, - ответил капитан. - Я распорядился, чтобы Уилкинс тоже пришел, он ведь уже дважды бывал там. Ваша жена сказала, что шифр уже не действителен. Так вот, я хотел бы, чтобы вы мне это еще раз продемонстрировали.

- Да, она мне тоже говорила об этом, - кивнул Чарльз, - и я не понимаю, а чем дело.

Некоторое время спустя они стояли перед дверью "крепости". Чарльз еще раз пояснил, как он отгадал тайну шифра; Генри Уилкинс, приехавший вскоре после них, подтвердил это, и тогда Гарденер набрал высчитанную для этого дня серию цифр - конечно, без результата.

- Установим сначала для себя следующее, - начал деловито капитан, - что касается дат, то тут имеется около трех миллионов шестисот тысяч возможностей. Сколько примерно времени уходит, пока дверь откроется?

Чарльз задумался.

- Вероятно, три секунды.

- Да, пожалуй, так, - согласился репортер.

- Рассчитаем; если бы мы механически нажимали даты одну за другой, то на нажим каждой даты приплюсуем секунду. Итого - четыре. Нажать все даты стоило бы нам около ста шестидесяти дней. Потому что время, в течение которого действует запор, нужно считать "мертвым" временем, так или не так?