Виктор Кувшинов - Пасынки зинданов (Мир, которго нет)

Прокопалась наружу Саша. Ян с Алексом, лежащие недвижно на земле, уже начали беспокоиться, долго не слыша звуков выбирающейся из лаза девушки, когда она вдруг весело крикнула им сверху, заглянув через решетку:

- Привет! Вы долго еще будете тут прохлаждаться? Я иду гулять, – и звонко рассмеялась, как будто не копала только что туннель из последних сил.

Наконец до друзей поневоле дошло, что надо выбираться, пока прелестная и чумазая первопроходчица еще ждет. Ян пропустил вперед Алекса и полез последним. Он опять застрял в лазе, и ребятам пришлось расширять его снаружи, а ему откапывать изнутри и выбрасывать землю вперед. В конце концов, его, как червя, вытащили за руки, и ему только осталось удивляться, как это он мог протиснуться в такую дырочку.

Когда первая эйфория от обретенной свободы прошла, перед ними во весь рост встала проблема: куда идти и чем наесться? Ведь можно было протопать прямо в логово местного мага, а этого ни у кого из беженцев в планах не значилось, и Ян, припомнив свой обширный опыт по совершению побегов в прошлой жизни, сделал предложение:

- Давайте посмотрим, куда идут следы от этого зиндана. Если это тупиковая точка, а зинданы, скорее всего, всегда тупиковые точки тропинок, то мы легко определим направление «магистратуры».

- Чего?

- Ну, жилища предполагаемого мага. Короче, расходимся в пределах полста метров по секторам и возвращаемся обратно.

Через некоторое время они четко определили направление одной единственной тропинки.

- Отлично, дорога найдена, – заключил после небольшого совещания Ян и повернул в противоположную сторону. – Кстати, на всякий случай, нам надо выломать какие-нибудь палки, и проверить лапти, вернее то, что от них осталось – нельзя сбивать ноги.

Ян шел впереди, тараня заросли ивняка и елей, чтобы облегчить путь молодежи. Вскоре попался чистый ручей, из которого они могли попить и ополоснуться. До вечера удалось преодолеть приличное расстояние. Уже в темноте старший из троицы решил остановиться прямо в лесу, поскольку никаких признаков жилых мест не обнаружилось. С одной стороны, это было хорошо, потому что возможным преследователям не у кого было спросить, где искать беженцев. С другой, ему жалко было смотреть на Сашу. Она мужественно крепилась и старалась не отставать от остальных, но от природы более нежное и тонкое создание не могло соревноваться с мужиками в физической выносливости в таких тяжелых и голодных условиях.

Выбрав для остановки сухой мшаник под пологом сосен, он нашел бревнышко, на котором Саша могла посидеть и передохнуть, а сам взял Алекса в помощники и приготовил с ним девушке импровизированное ложе из елового лапника и пушистого мха. Сами они легли прямо на мох в некотором отдалении с двух сторон от девушки, как бы охраняя ее, на случай нападения четвероногих или двуногих хищников.

Им повезло. Здесь видимо, долго не шли дожди, и мох был настолько сухой и теплый, что с ночевкой не возникло никаких проблем. Другое дело – начавшийся голод. Как только они покинули зиндан, их организмы стали нормально функционировать, со всеми вытекающими и… другими последствиями. Голод, как раз и был одним из таких последствий. Если жажду они успешно удовлетворили водой из ручья, то те несколько сомнительных грибов и зеленых ягод, что попались по пути, выглядели настолько несъедобно, что беженцы не решились на опасные эксперименты. Без какого-либо оружия и огня, добывание пропитания могло стать основной проблемой, если они не встретят завтра крестьянского жилья.

Ян лежал на мягкой лесной подстилке, беспечно предаваясь разным мыслям, которые блуждали в его голове, как загулявшие пьяные гости, никак не желающие расходиться по домам и мучающие гостеприимного хозяина. «Кто он такой и зачем в этом мире?» - этот извечный философский вопрос очень странно обернулся конкретной задачей, от правильного решения которой зависело их выживание. Причем, ребята или первый раз жили в этом мире или у них начисто стерта память о предыдущих попытках. Он же со всей четкостью помнил первую попытку и теперь ему предоставлялась вторая – как в компьютерной игре.

«Интересно! - другая мысль бесцеремонно выпихнула из головы первую: А что такое компьютерная игра?..» Но никакой спасительной идеи не приходило. Тогда первая мысль опять своенравно вернулась на место: «Будем считать, что мы гости, у которых отшибло память». Но легче от такого ответа не стало, и тогда в голову ввалился извечный русский вопрос: «Что же им все-таки делать?» Тут же, паровозом, захотел пролезть еще один: «А что такое русский?», - но Ян просто отмахнулся от него, понимая, что так толку не добьешься. Зато откуда-то пришло другое, более здравое соображение: «Вот американцы сразу бы сказали – спасайте ваши задницы! И были бы, между прочим, правы». Что тут действительно, думать? Все равно, вокруг полнейшая неизвестность. «Утро вечера мудренее!» - всплыла откуда-то дурацкая поговорка и выгнала, наконец, все думы, в том числе и о том, мудренЕе или мудрЁнее будет утро.

Ян уже совсем погружался в сон, когда вдруг ощутил на краю восприятия странное ощущение то ли зова, то ли притяжения внутри себя. Это чувство было очень слабым и пробилось сквозь его озабоченные дневными проблемами мысли только сейчас, когда он почти уснул. Но чувство было четким. Не понятно откуда, но он знал, куда теперь ему надо идти. Опять-таки, он не мог сказать: надо ли идти туда же его компаньонам по побегу, но с этого момента в нем включился внутренний компас, как у перелетных птиц, китов или потерявшихся кошек. Он просто ощущал, что ему очень надо в сторону… кстати, почти совпадающую с направлением их побега. Тем лучше – не надо менять планов, если такие и были. Они просто будут двигаться в этом направлении втроем… Так он и уснул посреди неоконченных дум и странных ощущений.

Алекс тоже не спал на своем месте. Ему не давал покоя голод и сбитые ноги, из-за чего он вертелся с боку на бок и постоянно вздыхал. На самом деле его сердце, кажется, посетила одна незамысловатая болезнь, особенно характерная для столь юного возраста. Он в очередной раз повернулся с боку на бок, и перед его глазами в темноте леса вырисовался стройный силуэт причины его «сердечной недостаточности». Раздался шорох платья, и рядом с ним на мох присела легкая лесная тень, тихо спросив:

- Алекс, ты не спишь? Мне одной страшно, можно я с тобой рядом посижу?

- Конечно, Сашенька!.. Можно я тебя так буду называть? – Алекс, обрадованный визитом девушки, не знал, как выказать свою признательность за то, что она пришла за помощью к нему, а не к Яну.

- Да, это так приятно. Мне кажется, меня именно так называли раньше. Может, маменька или бабушка… жаль, что я о них ничего не помню.