Сергей Гжатский - Колодец

Между тем человек в дождевике перестал бормотать под нос и осмотрелся по сторонам. Сделав шаг в сторону кустов смородины возле штакетника, он присел на корточки, потом вдруг лёг на живот и распластался по земле, при ложив к ней правое ухо.

Это было до того неожиданно, что все наблюдавшие за ним невольно вздрогнули. Незнакомец же послушал-послушал, пробормотал что-то неразбор чивое и резво вскочил на ноги. Ещё раз быстро зыркнув по сторонам, и, видимо, окончательно определившись, он встал к закатному солнцу спиной и сделал три средних шага вперёд. Остановился и опять лёг, приложив на этот раз уже левое ухо к земле.

— Не, не! Ты только глянь, Миха, чё человек вытворяет! — с восхищением шир-нул в бок Симакова Митрич, — Одно слово — спец-я-лист!

А незнакомец опять вскочил на ноги и замер, полу прикрыв веки. Казалось, он вслушивается в окружающий мир. Так прошло с минуту, если не боль ше. Вдруг он присел и похлопал ладонью по земле, склонив голову на бок. Всем показалось, что он определяет, какой получился звук! Результат надо думать его не удовлетворил, и он, раздражённо покачав головой, не вставая, "гусиным шагом" переместился немного вперёд и влево. Тут он приложил к земле обе ладони с растопыренными пальцами и застыл, словно истукан. Внезапно по его лицу скользнуло некое подобие улыбки и незнакомец удовлетворённо кивнул…

Симаков следил за лозоходцем со смешанным чувством страха и надежды: а ну как не отыщет водицу во дворе? Что тогда? Хотя, нет, не должно! Вон как мужик вовсю старается, у такого мастера неудачи быть не должно…

Незнакомец тем временем переместился на полшага левее и опять лёг на землю. На этот раз он "слушал" долго и основательно. За это время Симаков успел переглянуться с Митричем, невозмутимо смолящим самокрутку и подмигнуть жене, которая забыв про лук с укропом с открытым ртом во все глаза следила за диковинными манипуляциями незнакомца.

Её вид позабавил Михаила Степановича и он улыбнулся, чувствуя как все тревоги сегодняшнего непростого дня отходят на второй план. Несмотря на испытанные треволнения, в душе наконец-то поселилось тихое чувство радости и покоя. Ещё бы, дело кажется сдвинулось с мёртвой точки! Сейчас этот странный человек укажет место и он сможет начать копать колодец уже с завтрашнего утра, а то и с сегодняшнего вечера…

Как Симаков загадал, так оно и получилось!

Незнакомец поднялся с земли, притопнул пару раз пыльным кирзовым сапогом и глухо произнёс: "Здесь копать! " Для верности он воткнул возле ног щепку в землю, положил рядом белый камушек и ещё раз топнув: "Здесь!", быстрым шагом пошёл вон со двора. Это было до того неожиданно, что все растерялись.

— Ты куда? — вскричал Симаков протягивая вслед сторублёвку, — А оплата?

Незнакомец резко обернулся, сверкнул жёлтыми рысьими глазами и схватив деньги выскочил за калитку.

— А как же обед? — присоединилась к мужу Клавдия, — Проголодались небось?

Незнакомец не ответил и не обернулся. Может не расслышал? Дождевик мелькнул за придорожным кустарником и исчез.

— А бутылка водки?! — вдруг вспомнил дед Митрич и глянув на Симакова, раз-вёл руками, — Ничего не понимаю!

— Как-то нехорошо получилось, Миша, не по-людски! Человек старался, а мы…

— тяжело вздохнула Клавдия.

Симаков был с ней согласен, поэтому подхватился и выбежал со двора, что бы уговорить лозохода вернуться и разделить с ними стол, который жена собирала целый день. Он метнулся в один конец улицы, потом в другой, но человек в дождевике словно сквозь землю провалился.

"Куда ж он делся? Наваждение какое-то… — гадал Митхаил Степанович, ни с чем возвращаясь домой, — А-а! Не иначе как свернул к реке за Макарихиной хатой…"

Водка, от которой отказался странный лозоходец и которая стала предметом беспокойства деда Митрича, даром не пропала: её распили за обедом, который вполне мог претендовать на право называться поздним ужином.

Сами хозяева выпили по стопочке, всё остальное досталось на долю Митрича,

по-свойски приглашённого хлебосольной Клавдией ко столу.

Да и то сказать, как ещё обернулось бы дело, не приведи дед этого молчаливого "спецъялиста. "

Все странности лозоходца, в том числе и его скорый уход, чета Симаковых дружно списала на исключительную застенчивость и скромность последнего. Ничего другого им просто и на ум не шло…

Митрич опрокидыывал стопку за стопкой и не смотря на то, что плотно закусывал, всё же быстро опьянел.

— Миха, дружбан! Вот и сбылась твоя мечта! — пьяненько помаргивая лез он к Симакову с объятиями, — Помнишь, как ты мне планы свои насчёт колодца доверял? Таперича всё! Шалишь! Таперича мы возьмёмся за дело… Будет у тебя во дворе своя водица, не чета деревенской… Вот помяни моё слово…

Они сидели за столом под навесом летней кухни, где прогорала белёная печурка. Митрич то и дело вскакивал из-за стола, подбегал к месту, отмеченному лозоходцем, ложился как и тот и прикладывался то одним, то другим ухом к земле. Смотреть на него была одна умора.

— Тута она, водица-то, слышу: журчит и плещется… И не глыбоко, метра полтора-два мабуть… — с серьёзной миной вещал он хозяевам.

Клавдия хохотала над ним до упада.

— То водка в тебе журчит и плещется, дед! — весело фыркала она

Симаков, любуясь раскрасневшейся женой, естественно держал её сторону, поддакивал каждый раз и согласно кивал.

Митрич разошёлся не на шутку.

— Эх, вы, молодёжь! — крачал он распалившись, — Ни хрена в энтом деле не понимаете! Миха, тащи лопату, я вам счас докажу! Фонтан отрою!

Не желая слушать увещеваний хозяев, он порывался начать копать немедленно. Симакову стоило большого труда угомонить разбушевавшегося соседа. Он отвёл Митрича домой, уложил на диван и ушёл, прикрыв за собой дверь. Ему и раньше приходилось так делать, поэтому он оставил деда со спокойной душой.

Вернувшись к себе, он прямо от калитки прошёл в левый угол палисадника, где в тени развесистого вяза, перед кустами крыжовника и смородины, что росли вдоль штакетника, на небольшом свободном от травы пятачке из земли торчала щепка и белел камушек.

"Ну надо же! — удивился Симаков, — Сколько лет я мечтал поставить колодец,

его сруб мне, отчего-то, виделся именно на этом самом месте! Вышло как по заказу: где хотел, там и получил! Ай, да лозоход! "

Он вдруг вспомнил необычные глаза незнакомца и нахмурился. Такие глаза забыть было невозможно. Жёлтые, в крапинку, с вертикальными челночками зрачков… Не человеческие глаза — звериные! Впрочем, он где-то читал что в мире существует определённый прцент людей с такими вот экзотическими гляделками.