Мишель Гримо - Город, лишенный солнца

- Вы ошибаетесь! Я люблю наш город. Даже таким, как он есть, - больным, искалеченным, ненавидящим все и вся. Иногда он празднично улыбается... И тогда его улицы похожи на материнские руки; Еще маленьким я хорошо его знал - "от статуи Герцога до Витарелли"! Это был огромный прекрасный мир! Квартал Поющей Славки, кривые улочки, крохотные площади, дома с выходами на две улицы, переплетения лестниц и огороды на холме - я знал там каждый камушек. Рай, откуда я возвращался грязным, усталым и счастливым. Город нянчился со мной, ласково убеждал вернуться домой. Ведь дом - особое место... Мы часто меняли жилье, но всегда казалось, что его выбирает нам город!

Дом в Тупике... Я иногда наведываюсь к нему: четырехэтажное грязное здание, осклизлые, никогда не знавшие солнца стены, крохотный замусоренный дворик, где бакалейщик хранил ящики с бутылками... Но, пока я рос, город потихоньку отдалялся от меня, отталкивал от себя...

Клод Паскье молча слушал, понимая, что Альдо нужно выговориться, оправдать свою непримиримость.

- Мир ширился, перешагнув границы, где часовыми были Герцог и Витарелли... В лицее я узнал, что за птичка славка, и понял, что никогда не слышал, как она поет! Раз или два мне посчастливилось увидеть небо, звезды... Но обычно, распахивая утром окно, я вижу застилающий улицы туман. Я быстро узнал, что значит плотный слой тумана, весь день стоящий над крышами. И вчера, и позавчера, и ежедневно...

Я всегда вспоминаю город, о котором мне рассказывал дед, старый шахтер. Через его кварталы проходили рельсы, по которым катили вагонетки с углем их почтительно пропускали автомобили. Уже тогда на всем лежал слой жирной пыли, подточенные подземными галереями улицы иногда обрушивались вместе с домами.

Город породила промышленность. Его создатели хотели блага. И говорили они красиво, эти мечтатели или лгуны - я даже не знаю, как их правильно называть, сами они предпочли поскорее укатить в другие, более приятные места.

Заводов прибавилось. Если раньше люди жили у мертвой реки, то теперь они познакомились с лысыми холмами... Они принимали разорение природы как неизбежное зло, мирились с ним. Город стискивал их в серых стенах, о которые разбивали голову самые непокорные. Город расправлялся со всеми. И однажды мой дед, отдавший жизнь городу, прозрел. Он увидел, что угольные шахты умерли, а сам он живет на умирающей улице, где дома превратились в развалюхи, куда детишки заглядывали только ради любопытства. Хозяева города продолжали свою деятельность за его пределами, отрубив от громадного бесформенного тела "ненужные" придатки!

Альдо на мгновенье замолк, его лицо раскраснелось. Затем он с вызовом продолжил:

- Я люблю свой город и его жителей. Я здесь родился и надеюсь здесь жить... И это, я думаю, дает мне право говорить о нем без всякого снисхождения!

Клод Паскье задумался. Его назначили сюда меньше четырех лет назад, и он знал, что не останется здесь навсегда. Он понимал растерянность Альдо. Ему с младенчества вдалбливали, что процветание измеряется количеством дымящих труб, а об успехе родителей судят по размерам машины. Но вот мальчишка осознал, что трубы извергают смерть, что ради сиюминутной прибыли растрачиваются природные ресурсы. И Клоду Паскье стало ясно Альдо и его товарищи испытывают ощущение людей, оказавшихся на терпящем бедствие судне. У них нет времени ждать и питать тщетные надежды. Будь он сам лет на пятнадцать моложе, он действовал бы так же.

- Альдо, пойми меня правильно, я осуждаю твой поступок за бессмысленность. Он лишь на руку нашим врагам, но не дает решения проблемы. Главное - с фактами в руках убедить людей. Мы играем вспомогательную роль, Альдо. Энергия быстро истощится, если нас не поддержат другие!

- Наверное, вы правы, - помолчав согласился Альдо. - Действительно, надо убеждать людей. Давайте вернемся к конференции. Голос лектора должен услышать весь город!

6. ТРУДНЫЙ ДЕНЕК

- Ну вот и все! - проворчал слесарь, слезая с лесенки.

Альдо осмотрел новую установку: тонкая медная труба, пронзившая перекрытия, заканчивалась еще одним краном, над которым красовался оранжевый счетчик.

- Я объясню вам, как эта штука работает, а вы потом перескажете матери. Будьте внимательны, я вряд ли смогу зайти к вам еще раз! Опускаете в щель три монеты... Затем поворачиваете эту ручку до упора... Включается счетный механизм, и целую минуту из крана течет питьевая вода!

- Всего минуту! Да это же грабеж!

- Полегче, сынок! Если ты считаешь, что четыреста километров трубопроводов от океана, опреснительная установка и двадцать насосных станций ничего не стоили, то глубоко ошибаешься!

- Питьевая вода в бутылках и то дешевле!

- Зато теперь вы имеете воду в любое время.

- Если есть чем платить.

- С тобой не сговоришься! У вас у всех мозги набекрень. Мне пора. Не забудь, установка вступит в действие завтра в шестнадцать ноль-ноль!

- Знаю.

- Будет сам министр!

- Привет! Я не помешал?

Альдо вздрогнул от неожиданности и обернулся. В кухне стоял мужчина. Он узнал его сразу - это был отец Элизы.

- Дверь была открыта... Я услышал голоса и решил, что могу войти...

- Конечно.

- Думаю, вы узнали меня... У Элизы до одиннадцати нет занятий. А вы учитесь в одном классе, и я решил, что вы тоже дома...

- Пожалуйста, пройдите в гостиную, - предложил Альдо комиссару. - Я сейчас, только провожу слесаря.

Альдо закрыл за рабочим дверь и прислонился к стене. Только тут он почувствовал, как колотится сердце и по спине стекают струйки холодного пота. Несколько мгновений он стоял с полузакрытыми глазами, пытаясь взять себя в руки.

- Вам дурно?

Альдо открыл глаза. Комиссар стоял перед ним, хитро прищурясь.

- Я занимался почти всю ночь. Немного устал!

- Бывает... И часто вы страдаете бессонницей?

- Пожалуй, впервые. Я составил план повторения пройденного и сегодня приступил к занятиям.

- Вижу, несмотря на юный возраст, вы человек организованный! Элиза часто говорит о вас... И неизменно с похвалой!

- О, она замечательная девушка и прекрасно учится.

- У нее слабое здоровье, и я был бы против, если бы она просиживала ночи над уроками вместо сна. Но я зашел не за тем, чтобы говорить о здоровье Элизы... Иначе вы прочтете мне лекцию о вредных последствиях загрязнения окружающей среды! - улыбнулся комиссар.

- Да-да... Думаю, вы хотите допросить меня по поводу событий на заводе. Я был уверен, что рано или поздно это произойдет. Но мои родители подтвердят, что позавчера ночью я был дома и спал сном праведника!

- Я вовсе не собирался вас допрашивать! - рассмеялся комиссар. - Будь у меня такое намерение, я прислал бы вам повестку явиться в комиссариат... Мне хочется побеседовать с вами по-дружески, Альдо. Но буду с вами откровенен - я провожу небольшое расследование, скажем, как обеспокоенный отец!