О Эйриксон - Изгнанник с Серых Равнин

Конан подождал, пока его долговязая фигура не исчезнет из поля рения, а затем направился к выходу из конюшни. На пороге он столкнулся с Зольдо.

- Куда ты пропал? - спросил бессмертный.

- Идем в порт. И поищем другую гостиницу.

- Что так?

Киммериец шагнул через порог, увлекая Зольдо за собой.

Они покинули постоялый двор Фарда и двинулись по шумным улицам Асгалуна к гавани.

- Купец, караван которого разбежался, ехал сюда. Эта страхолюдина, хозяин гостиницы, узнал гнедого иноходца, принадлежащего караванщику, - сказал Конан.

Зольдо прищелкнул языком.

- Тогда нам следует убраться отсюда поскорее.

Киммериец пробурчал в ответ что-то неразборчивое.

- Эй, парни! - позвал низкий женский голос.

Путники непроизвольно оглянулись. Голос раздался совсем близко. Они шли по узенькой улочке, с обеих сторон которой впритык друг к другу ютились дома. Прямо напротив них в открытой низенькой двери стояла женщина в синем платье, выставив обнаженную до бедра ногу в длинный разрез на платье.

- Не хотите поразвлечься, парни? - томно протянула она.

- Попозже, красавица, - сказал Конан. - Подскажи-ка лучше, как добраться в порт по вашим крысиным улочкам.

Густо намазанные брови поднялись на лбу, оштукатуренном чудовищным слоем белил. Шлюха недовольно скривила рот, подведенный ярко-красной помадой.

- Получишь монету. Серебряную! - пообещал киммериец.

Она передернула плечами.

- Если я пошлю сестру показать вам дорогу, дашь ей два кругляша? - спросила она, облизнув языком губы.

- Ладно, - согласился Конан.

Шлюха отлепилась от дверного косяка и крикнула внутрь дома:

- Гайдэ!

На зов прибежала девчушка лет десяти. Женщина показала ей на путников.

- Отведешь их в гавань.

Девочка кивнула и, подбежав к Конану, сказала:

- Пойдемте.

- Эй! - крикнула шлюха.

Конан и Зольдо остановились.

- Я передумала, - сказала она. - Две монеты сейчас.

Зольдо раскрыл кошелек, серебро полетело шлюхе в лицо. Она ловко подхватила деньги и помахала сжатым кулаком.

- До свидания, парни. Жду вас попозже.

Гайдэ уверенно вела их по кривым городским улочкам. Эта смуглая девчушка оказалась на удивление молчаливой; она вприпрыжку бежала впереди, часто оборачиваясь и посверкивая темными глазенками.

Киммериец шагал за девочкой, погруженный в свои мысли. Когда из подворотни вылетел лопоухий пес размером с годовалого теленка и наскочил на Зольдо, идущего рядом, он не сразу сообразил в чем дело. Собака, грозно рыча, явно намеревалась вцепиться в ногу прохожего, но, добежав, вдруг замерла на месте, словно наткнувшись на невидимую стену; шерсть на ее загривке встала дыбом, потом пес припал на передние лапы и начал отползать. Оказавшись на безопасном расстоянии, он уселся на задние лапы и глухо завыл, задрав к небу тупую морду. Зольдо не растерялся; схватив с земли увесистый камень, он запустил им в собаку. Булыжник угодил в покрытый свалявшейся шерстью бок, пес завизжал от боли и кинулся удирать со всех ног.

Гайдэ следила за собакой, приоткрыв свой маленький рот. Конан мельком оглядел улицу; к счастью, праздношатающихся зевак на ней не было. Девочка с изумление воззрилась на спутников.

- Идем, - поторопил ее Конан.

Она шмыгнула носом, потерлась щекой о плечо и, развернувшись на одной ноге, побежала дальше. Мужчины двинулись следом.

Конан искоса поглядывал на бессмертного. Во дворце, охваченный гневом, он и не интересовался своим спутником; теперь ему пришло в голову рассмотреть его поподробнее. Осмотр мало что дал: бессмертный на вид ничем не отличался об обыкновенного человека, разве что кожа его была бледна почти до синевы. Но и у некоторых северян можно встретить такую же бледную кожу. Зольдо, видимо, осмотр не принес удовольствия; он повернул к киммерийцу бледное лицо с желтыми радужками зрачков и произнес:

- Хочешь спросить?

- После, - ответил киммериец.

Гайдэ вывела их на широкую, мощеную камнем улицу и остановилась.

- Вон там, - она махнула рукой вдоль улицы. - Там лестница в гавань.

Киммериец и так уже заметил мачты, видневшиеся в дальнем конце улицы.

- Я пойду? - спросила девочка.

- Постой. - Конан вытащил из кошеля еще одну серебряную монету и протянул ее Гайдэ. - Держи. Только не говори о ней сестре.

Девочка юрким обезьяньим движением будто слизнула монету с ладони киммерийца, потом засунула ее за щеку и припустила бежать, не оборачиваясь.

- На тебя всегда воют собаки? - поинтересовался Конан.

- Всегда, - последовал краткий ответ.

- А лошади? Почему они не испугались?

- Они были и так достаточно напуганы.

- Значит, всякая живая тварь от тебя шарахается.

- Да.

- Кром! - буркнул киммериец. - Если каждый пес будет устраивать тебе столь громкую панихиду, то, в конце концов, это соберет толпу зрителей, и нам придется объясняться.

Зольдо молча пожал плечами.

- А крысы? - снова спросил Конан.

- Что крысы? - не понял бессмертный.

- Видно, тебе не приходилось плавать на кораблях...

- Не довелось.

- Если с корабля разбегутся все крысы, то нам никакими силами не заставить капитана выйти в море, пока они не вернутся. Разве что становиться самим на паруса, а ты ведь с этим, наверное, не знаком.

Зольдо посмотрел в сторону гавани.

- Крысы от меня не бегут, - сказал он и, подумав, добавил: - Как и люди.

Конан криво усмехнулся.

- Ну, тогда пойдем.

Они спустились в гавань, где царила обычная суета. Конан полной грудью вдохнул давно забытые запахи и пробежал глазами по строю кораблей, оценивая их. Портовая мелочь обступила их, наперебой предлагая свой товар; эти побирушки и мелкие торговцы оказались столь назойливыми, что киммериец не выдержал и рявкнул на них. Они от неожиданности шарахнулись в стороны; Конан де взглядом выделил из толпы одного и поманил к себе. Лохматая личность весьма оборванного вида осторожно приблизилась к нему.

Киммериец ткнул его пальцем в грудь. Оборванец сморщился от боли и через силу заискивающе улыбнулся.

- Ты, ублюдок! Знаешь, куда какая посудина отправляется?

Тот с усердием закивал головой.

- Говори.

Торговцы и нищие сразу потеряли интерес к происходящему и стали потихоньку расползаться. Оборванец начал перечислять названия кораблей, имена капитанов и порты назначения. Информирован он был неплохо - видно, дни и ночи болтался в гавани; возможно, служил наводчиком для пиратов.

- Стоп, - наконец прервал его Конан. - Этот, "Покоритель Бурь", где он?

Оборванец повернулся к морю лицом и указал на большое судно, пришвартованное в дальнем конце гавани.

- Когда он уходит?