Юсуп Хаидов - Через тысячу лет

Но Арслан Байлиев, сказав: «Ну что же, потом приду», не уходил, стал готовиться к свиданию с Урхом.

Он начал в соседней комнате приводить в порядок принесенные им из музея истории картины и экспонаты, связанные с древним миром. Он стал также лепить из пластилина фигуры коня, быка и верблюда.

Врачи и посетители больницы были очень удивлены выполненными Арсланом фигурами зверей, которые были так похожи на настоящих, люди у него спрашивали, что за необходимость такая, чтобы лепить их, на все вопросы Байлиев отвечал:

— Не торопитесь, скоро вы сами поймете, зачем и что к чему.

— От него никогда не дождетесь конкретного ответа! Хотя он знает тридцать два языка, он похож не на языковеда, — сказал ворчливо Нурмурадов, — а на шутника, который развлекает других.

Не обращая никакого внимания на окружающих, Арслан Байлиев стоял тут же и разминал в руке пластилин.

— Ты что, и диссертацию защищал молча? — спросил опять профессор, улыбаясь.

Байлиев промолчал.

Он спрятал в сжатом кулаке размягченный пластилин, затем, энергично шагая, подошел к профессору, сунул руку в нагрудный карман белого халата Нурмурадова, что-то положив туда, и вышел на улицу.

— Всякие люди бывают! — сказала одна из медсестер, с удивлением посмотрела вслед Арслану Байлиеву и закрыла за ним дверь, которую он забыл за собой захлопнуть.

Профессор почувствовал, что его карман отяжелел, потрогал его и вытащил двумя пальцами фигуру змеи, вылепленную из пластилина.

— Вот злодей!—промолвил профессор. — Здорово придумал! Эту фигурку змеи он сделал не к добру. Этим он хотел сказать, чтобы мы занимались своими медикаментами. Пошли-ка, товарищи, займемся своими делами.

Профессор сидел в кабинете и работал, время от

времени вспоминал находчивость Арслана Байлиева, качал головой, улыбался:

— Молодец, переводчик!

Через несколько дней Нурмурадов полностью убедился в том, что глаза Урха видят, а уши слышат.

Когда над больницей пролетел самолет, Урх, торопливо накрывшись с ног до головы одеялом, некоторое время лежал не двигаясь. О том, что он услышал звук, не могло быть сомнений.

Случайно залетевшая в комнату бабочка кружилась поблизости. Урх беспомощно зашевелил руками, стараясь поймать ее. Значит, он видит. Только он не разговаривал. Когда к Урху подходил кто-нибудь посторонний, кроме профессора, у него сразу пропадало настроение и он становился мрачным. Кусая губы, недружелюбно смотрел. Он не взлюбил также белый халат Нурмурадова, это он показал ему с самого начала своим сердитым видом, продолжая лежать неподвижно. Поэтому профессор теперь всегда носил синий халат.

Арслан Байлиев очень расстроился, видя, что Урх недружелюбно расположен к нему. От переживаний он две ночи провел без сна. Веки опухли, губы потрескались, вынес из своей комнаты почти две чашки с окурками от выкуренных торопливо сигарет. На третий день, рано утром, он ушел куда-то. После полудня вернулся с оседланной лошадью племенной породы.

— Товарищ Байлиев, около больницы скотину держать запрещается, — сказал профессор, весьма холодно встретив его.

— Если вы даете ручательство, что я пройду пешком к Урху, и что он при этом меня примет, то я мигом отведу Ласточку к ее хозяину.

Нурмурадов проворчал:

— Я за себя ручаться не могу, а за других тем более.

— Тогда не говорите, что Ласточка лишняя. У меня на сей счет свои планы.

— Ну да, ладно. В таком случае идите и привяжите ее вон там, — сказал профессор, указывая на пустынный уголок двора.

Хорошо профессору, он спокойно ходит к Урху, кормит его, осматривает, оказывает всякие знаки внимания, поэтому Урх встречает его всегда теплым ласковым взглядом. А тут приходится пускаться на всякие хитрости..

Арслан Байлиев, не теряя времени даром, украдкой от профессора прогуливался с Ласточкой напротив окон Урха, затем, вскочив в седло, пускался вскачь, то туда, то сюда. Когда Ласточка, крепко упираясь копытами в землю, громко ржала, он слезал с седла, потихоньку подходил к двери Урха и слушал. Он простаивал по не-сколь ко часов в таком положении. Наконец, когда ему надоедало, уходил. Хотя все было безрезультатно, он все равно продолжал прогуливаться с Ласточкой против окон.

Терпеливостью и любовью к своей профессии Байлиев наконец достиг своей цели.

Однажды Арслан Байлиев, как всегда, оседлав Ласточку, прогуливался. Вдруг он увидел в окне Урха, который наблюдал за ним. Встретившись с взглядом Урха, Ласточка насторожила уши. Арслан Байлиев, не зная, что делать, растерялся. Немного подумав, спрыгнул с лошади. Ведя Ласточку на поводу, он направился к Урху. Не доходя до окна нескольких шагов, остановился. Ласточка несколько раз подняла и опустила переднюю ногу, как-то странно кусая поводья трясла головой, Урх отвечал ей такими же движениями. «Значит, Ласточка понравилась Урху!». — подумал Арслан Байлиев и похлопал лошадь по тонкой точеной шее.

В этот момент Урх стал непроизвольно гладить холодное стекло окна. Он, очарованный Ласточкой, даже не заметил, как в комнату вошел профессор.

В шутку или всерьез, Нурмурадов погрозил пальцем лингвисту, затем, осторожно поддерживая Урха подмышку, отвел его к кровати. Урх тоже по-видимому устал, он послушно лег в постель.

На следующий день Арслан Байлиев снова привлек внимание Урха Ласточкой. Урх, не моргая, наблюдал за Ласточкой, потом начал махать руками в их сторону, пальцем тыкал себя в грудь.

Байлиев понял по взгляду и движениям Урха, что тот желает заполучить Ласточку. Кивнув головой, он дал согласие.

Привязав Ласточку около окна Урха, Арслан Байлиев зашел в свою комнату. Он торопливо захватил с собой фигурки вылепленных зверят и кусок пластилина, затем вышел в коридор.

Задержавшись около дверей Урха, Арслан подумал: «А вдруг Урх рассердится?» Некоторое время стоял, на решаясь войти.

Урх лежал на кровати, когда Байлиев зашел в комнату.

Урх чем-то был обеспокоен. Выдергивал нитки из синей простыни, подносил к носу, нюхал, выбрасывал. Он не проявил особой радости, когда Байлиев вошел, но, увидев фигурки, очень ими заинтересовался.

Арслан Байлиев, осторожно хлопнув его по плечу, обратился:

— Урх!

Урх что-то странно пробормотал под нос, вроде бы говоря: «Ты кто?!»

— Я Арслан Байлиев, Арслан! — сказал ученый-переводчик на персидском языке. Урх, показывая белые ровные зубы, заулыбался. В его улыбке чувствовалось высокомерие, недоверие, Арслан Байлиев по-своему понял эту улыбку: «Ты не стоишь своего имени».

В комнате Урха, на кровати, в тумбочке, были тайно вмонтированы магнитофоны, которые день и ночь записывали все произнесенные Урхом слова.