Аскольд Шейкин - Солдатская дорога домой

- Что с "Сигналом"? - спросил Тополь.

Радин не ответил.

- Очень плох? Ты ходил, смотрел? - продолжал Тополь, понимая в то же время, что спрашивает что-то не то, что есть нечто гораздо более важное, о чем нужно узнать в первую очередь.

- Осматривал, - ответил наконец Радин. - Но ведь дальше кольцевого коридора никуда не пройдешь.

Он смягчил эту фразу улыбкой.

- Малого кольцевого?

- Да. Люки перекрыты противорадиационными шторами.

- Корпус?

- Трудно сказать. Датчики срезаны, сигнализация распалась на автономные системы. Но реакторы внутреннего цикла работают хорошо, хотя мы и пронеслись через этот чертов вулканический кратер.

- Если б это одно! - грустно усмехнулся Тополь.

Радин продолжал:

- Ну и, видимо, тогда мы приобрели радиоактивность.

- Уровень очень высок?

- Один-два рема в сутки.

- Это в "Сигнале"?

- Нет, Вил. Это здесь, в "Десанте". Активной защиты теперь у нас нет. Придется носить скафандры. Ну а гравикомпас работает. Я прикинул: мы миллионах в тридцати от Юпитера. Я даже думаю: уж не пронесло ли "Сигнал" сквозь его атмосферу?

- Мы возле Юпитера? - переспросил Тополь и вспомнил, что именно надо было узнать прежде всего. - Ты не смотрел сводную ленту? Что на ней? И что на кадрах кинолетописи?

Сводной называли широкую белую ленту, на которой десятки самописцев фиксировали показания приборов. Вместе с кинолетописью она заменяла применявшийся в прошлом бортовой журнал.

- Да, - ответил Радин. - Я смотрел. Но это мало что дает: с того момента, как начались твои переключения, на ленте почти чистое поле. Единственный вывод: некоторое время, пожалуй, скорость была околосветовой. Я заложил ленту в кассету хранения. Ты взглянешь потом.

- И с какой скоростью мы шли?

- По меньшей мере восемь или девять десятых. По зависимым часам за это время прошло тридцать часов. Ну а по собственным, - Радин несколько мгновений помедлил, словно делая в уме какие-то вычисления, - по собственным - пять с половиной.

- Помолодели на целые сутки, - проговорил Тополь.

Он вдруг подумал о Чайкен. Нежность к ней, радость от того, что он вспомнил ее, охватила его. Он продолжал:

- Вернемся на Землю, все удивятся: "Думали, вы с бородами вернетесь..." А мы даже помолодели!

Радин, соглашаясь, кивнул:

- Вернемся... Обязательно надо вернуться, - но глаза его были суровы, холодны, и в углах губ лежали резкие складки.

И Тополь понял: какая же это несбыточная мечта - вернуться на Землю в таком изуродованном корабле!..

Жить надо так, будто любимый, самый дорогой тебе человек все время видит тебя.

Тополь перенес в "Десант" пульт гравикомпаса и, обложившись пластинами звездных карт, стал определять орбиту "Сигнала".

Через полчаса он знал: со скоростью сорок семь километров в секунду они приближались к Юпитеру. Однако они не упадут на эту планету. Постепенно изменяя скорость, они пронесутся мимо нее и сами станут планетой спутником Солнца. Они будут вечно кружиться вокруг него по сильно вытянутой, кометной орбите - один оборот за семьдесят восемь лет. В перигее они станут приближаться к Солнцу на расстояние восемьдесят миллионов километров. В апогее будут отдаляться на полтора миллиарда. Правда, через восемнадцать лет и два месяца "Сигнал" промчится всего лишь в пятистах тысячах километров от Земли. Это могло быть спасением: либо они выйдут к ней на "Десанте", либо их еще раньше заметят и сумеют оказать помощь.

Когда были получены эти данные. Тополь словно окаменел, чувствуя, как у него холодеет под сердцем. "На что ж еще можно было надеяться? - подумал он, стараясь успокоить себя - ему не хотелось тревожить Радина - и все-таки вновь ужаснулся: - До встречи с Чайкен восемнадцать лет! И все эти годы она не будет знать, что я жив!.."

Он покосился на Радина. Тот полулежал в своем командирском кресле, пристегнув к нему скафандр. Глаза Радина были закрыты. "Спит", - с облегчением подумал Тополь.

Не открывая глаз, Радин вдруг спросил:

- Итак? Что ж ты узнал?

- Если бы работала радиосвязь, - вздрогнув, ответил Тополь. - Ведь мы же проживем в "Сигнале" восемнадцать лет?

Радин открыл глаза, повернул голову в его сторону:

- Восемнадцать? Откуда взялась эта цифра?

Тополь протянул ему пластину звездной карты. На ее полях был карандашом сделан расчет.

- Так, - проговорил Радин, пробежав глазами вычисления. Перевел глаза на Тополя, повторил: - Та-ак...

В голосе его Тополю послышалось облегчение. "Ты считал, что будем идти еще дольше? - подумал он. - Но и восемнадцать лет прожить в этих стенах разве мало? Восемнадцать лет ждать! - он беспокойно оглядел кабину "Десанта", будто на ее стенах мог найтись ответ. - Восемнадцать лет разлуки! Это же все равно, что смерть. Нет, это хуже. Она ведь ничего не будет знать обо мне".

- Вылетели на пятнадцать дней, вернемся через восемнадцать лет, сказал Тополь.

Он обращался не к Радину. Он сам для себя подводил итог.

- Мы с тобой космонавты, Вил, - отозвался Радин. - Надо всегда помнить об этом.

"Зачем меня агитировать? - подумал Тополь. - Разве я не понимаю и так? - И вдруг он почувствовал, что волна холода вновь подступает к сердцу. Но ведь восемнадцать лет! Это целая жизнь!.."

Космическая психология учила: чтобы успешно ждать, нужно ясно и спокойно сказать себе: "Я готов ждать. Слышишь, Чайкен! Я буду ждать восемнадцать лет. Все, что мы могли, сделано. Остался только мой личный долг - вернуться к тебе".

Они решили: вахты по двенадцать часов. Вахтенный шесть часов отдает работам по ремонту "Сигнала", три часа - гравитационному компасу: определение истинного положения корабля, скорости, ускорения. Два часа забота о пище, о регенерации воздуха, воды, уборка. Один час - личное время. Час этот - на раздумья о прошлом и будущем. И все.

В первую же свою вахту Тополь разбудил Радина до наступления срока. Он тряс его за плечи:

- Проснись, Рад, проснись!

Радин заторопился, отстегивая скафандр от кресла и недоуменно спрашивая:

- Уже прошло двенадцать часов? Что случилось? Я только уснул!

- Да нет, конечно же, не прошло, ты только посмотри сюда, - Тополь совал Радину пластину звездной карты, исчерченную карандашными стрелами гравитационных засечек. - Я тут прикинул - щит уже создан! На Земле празднуют. Рад! Я не мог не разбудить тебя - ведь это весточка от нас. Наш привет! Как еще мы могли дать знать о себе? И ты смотри...

Говоря это. Тополь водил карандашом по карте. Рука дрожала. Карандаш дробно стучал по пластине карты.

- И масса щита, и форма, и координаты, - все на диво удачное. Лучше и не могло быть! Только одно удивительно: почему Янус так быстро вышел в расчетную точку? Правда, мы не знаем того, какая часть его низверглась через канал...