Алекс Бор - Луэлла

- Кроме Марисель, - вырвалось у меня.

- Кроме Марисель, - как эхо отозвалась Танька.

И я почувствовал, как к горлу медленно подкатывается противный вязкий комок...

Едва я вошел в школу, как нос к носу столкнулся с Ленкой Воронюк.

Она возвышалась в дверях спортзала, по-наполеоновски скрестив на груди руки, и сверлила меня зелеными кошачьими глазками. И ее пристальный взгляд красноречиво свидетельствовал о том, что Ленка вчера вечером или даже сегодня утром не поленилась выяснить, действительно ли моя мама заболела.

А так как она не болела и в ближайшее время болеть, надеюсь, не собиралась, то и ежу было понятно, что Ленка не простит мне вчерашнего побега с генеральной уборки, и потому мне нужно готовиться к самым крупным неприятностям в своей жизни.

Но сейчас у меня было не то настроение, чтобы выслушивать нотации надоедливой активистки-общественницы. Я думал о Луэлле и Фиделине, и если бы сейчас в школьном дворе разразилось извержение вулкана, а на город упала атомная бомба, то эти разрушительные бедствия я не счел бы достойными своего внимания.

..Кто хоть раз в жизни расставался с друзьями, поймет меня...

- Бородин! - повелительно прозвучал непререкаемы голос. - Быстро ко мне!

"Зовет, словно уличную дворнягу", - проскользнула слабая мысль, но ноги сами понесли меня к грозной старосте класса. "Сейчас начнется", обреченно думал я, мысленно содрогаясь оттого, какую пытку мне предстоит выдержать в самое ближайшее время.

Но, к счастью, все обошлось. Судьба решила ненадолго смилостивиться надо мной и послала мне на помощь ангела-спасителя в лице старшей пионервожатой. Она деловито подошла к Вороне и что-то сказала ей. Та удивленно пожала плечами и ушла следом за ней, бросив напоследок взгляд в мою сторону, красноречиво свидетельствующий о том, что я рано радуюсь, потому что она разберется со мной сразу, как только освободится.

И я с легким сердцем пошел на третий этаж, искать Фиделину. И наткнулся на лестнице Снежану, болгарку из "иностранного двора"

- Ты отчего такой грустный? - спросила она.

- Так, - махнул я рукой. Не хотелось посвящать Снежану в свои проблемы, хотя с ней у меня были хорошие, почти дружеские, отношения.

- А я знаю, почему. Слинял вчера с уборки кабинета?

- Откуда ты знаешь? - удивился я.

- Догадалась. Ваша инквизиторша Лена кому угодно может испортить настроение.

Снежана хорошо знало Ленку-Ворону. Какое-то время назад, мне казалось, они были друзьями. Но потом, как это часто бывает, из-за чего-то разругались.

Я не знал причин ссоры, Снежана мне не говорила, а с Вороной у меня были не те отношения, которые предполагали бы разговоры по душам. Однако я заметил, что Снежана обходила Ворону десятой дорогой...

- Ты так и не помирилась с ней? - поинтересовался я.

- Еще чего! - вспыхнула Снежана. - Я с такими занудами не разговариваю!

- Тебе легче, - вздохнул я. - Я учусь с ней в одном классе.

- А ты меньше обращай внимания на разных придурков, - посоветовала Снежана.

- Нервные клетки, говорят, не восстанавливаются.

- Хотелось бы, - сказал я, - но знаю, что мне сегодня не выпутаться...

- Не бойся, - подбодрила меня Снежана, - все будет хорошо.

- Твоими бы устами... Ладно, не будем о грустном. И так со вчерашнего дня настроение паршивое, а тут еще эта зануда!

- А что случилось вчера?

- А ты разве не знаешь? Марисель уехала.

- Ага! - воскликнула Снежана. - Джульетта уехала, а Ромео страдает от любви!

- Да иди ты! - нахмурился я. Вообще-то Снежана девчонка ничего, но иногда такие глупости может сморозить, что хоть стой, хоть падай.

- Да ладно, не красней, - улыбнулась Снежана, - я понимаю... Фиделина вот тоже грустная со вчерашнего дня ходит. Кстати, это не ты ее обидел?

- Да что ты, как можно, - зачем-то начал оправдываться я, - как я могу ее обидеть...

- А вот и можешь, - возразила Снежана, - я тебя знаю. Я помню, как она от тебя плакала.

- Нашла, что вспоминать, - угрюмо пробурчал я. Мне не хотелось развивать эту тему. Как и не хотелось вспоминать свои дурацкие поступки полугодичной давности, когда я от нечего делать "доводил" Фиделину, и она убегала домой в слезах. Меня даже Марисель за это журила... Но сейчас же все по-другому!

Фиделина сама давно уже забыла обо всем. А если и помнит, то не говорит на эту тему...

- Это было давно и неправда, - сказал я. - А теперь мы друзья...

- Жених и невеста? - спросила Снежана.

- Опять ты со своими глупостями! - начал злиться я. - Сказала бы лучше, где она сейчас.

- У кабинета физики, - ответила Снежана. И тут же, хитровато прищурив карие глаза, выдала. - Так-так, понимаю. Ромео решил найти себе новую Джульетту?

- Ты опять? - я едва сдерживал себя, чтобы не заехать Снежане в ухо.

Но вместо этого резко повернулся и побежал вверх по лестнице.

- Ты что, обиделся? - услышал я за спиной тихий, и как мне показалось, чуть виноватый голос Снежаны.

Я не стал оборачиваться. Конечно, если разобраться, злился я зря. Снежана не хотела обижать меня, она просто шутила. Но настроение у меня было не столь радужное, чтобы выслушивать дурацкие шутки...

VIII

Фиделина стояла около окна, опираясь руками о подоконник, прижав лицо к стеклу. Вокруг нее царила обычная школьная суета. Девчонки кучковались небольшими группками, о чем-то перешептывались и хихикали. Наверное, сплетничали. Мальчишки сломя голову носились по узким школьным коридорам школа была старая, не очень просторная, - подставляли подножки, мерились силой, дергали девчонок за волосы, а те наказывали своих обидчиков, отвешивая им учебниками по голове. Строгие дежурные пытались утихомирить, призвать к порядку, но их никто не слушал. И тогда дежурные, которым тоже хотелось играть, бегать и бороться, то есть нарушать заведенные порядки, а не следить за тем, чтобы их не нарушали другие, сами начинали гоняться за нарушителями, то и дело организуя небольшие свалки.

А Фиделина тихо стояла у окна и печально смотрела куда-то вдаль, поверх деревянных домиков, выстроившихся в ряд сразу за школьным двором. Шумный улей лихого безвременья, когда уроки еще не начались, и строгие учителя не вышли из учительской, держа под мышками журналы и проверенные тетради, и школа продолжала жить свободной жизнью ребячьей вольницы, - этот мир, мир шумных школьных коридоров, казалось, был очень далек от Фиделины. Издалека Фиделина показалась мне такой маленькой и беззащитной, что я испугался за нее - вдруг стремглав носящиеся по коридорам мальчишки ненароком заденут ее, толкнут, и она не просто упадет от толчка, а рассыплется на части маленькими стеклянными осколками. Так раскалываются, рассыпаясь на части, фарфоровые фигурки...