Виталий Забирко - Мы пришли с миром

Ознакомительный фрагмент

— Ну дела! — Я делано расхохотался. — Рэкетиры не трогают, а родная милиция готова ободрать как липку! Если бы у меня что-то и осталось, то сдал бы только по постановлению прокурора, понятно?!

— Куда же вы их потратили?

— Долги отдал! Еду купил.

— Еду... — иронично усмехнулся оперуполномоченный. — На все?

Я хотел отрезать: «Не ваше дело!», но вспомнил, что твердо решил не обращаться к нему «на вы».

— Нет, не на все. Еще и занимать пришлось.

— Так-так... Это называется воспрепятствованием следствию. Не боитесь, что мы можем создать вам невыносимые условия существования?

— Боюсь?! — Наглое заявление окончательно взбесило меня. — Я свое отбоялся. А потом, — здесь я снова обвел рукой комнату, — куда уж невыносимее?!

Словно в подтверждение моих слов на лоджии что-то со стуком упало с верстака и как бы покатилось по полу. Очень похожий звук, но я догадался, что это дробный стук деревянных башмачков быстро бегущего Буратино.

— Вы не один? — удивился Петр Иванович, оглянулся на лоджию, но за шторами ничего рассмотреть не смог.

— Гы-гы, ха-ха, хи-хи! — угрожающе долетело с лоджии.

— Кто у вас там?

Я лихорадочно соображал, что ответить.

— Насколько знаю, — медленно, с расстановкой начал я, — из морга было похищено два трупа. Второй пока не обнаружен?

— Нет, — впервые ответил на мой вопрос Петр Иванович.

— Он там, — авторитетно заверил я, кивнув на шторы.

Оперуполномоченный понял издевку, лицо его побагровело, но он сдержался.

— Можно посмотреть?

— Нет.

— Любопытно все-таки...

Он начал подниматься с кресла, чтобы по ми-лицейской привычке нагло проигнорировать запрет и направиться на лоджию, но я опередил его и встал поперек дороги.

— Посмотреть можно только с санкции прокурора! — бросил ему в лицо.

С минуту мы сверлили друг друга взглядами, и он первым отвел глаза в сторону.

— Нельзя так нельзя...

— Больше вопросов ко мне нет?

— Пока нет.

— Тогда попрошу пройти к выходу, — корректно предложил я, хотя так и хотелось гаркнуть: «Пшел вон!»

Петр Иванович не стал возражать, вышел в прихожую, начал одеваться. Я открыл входную дверь.

— До скорого свидания, — многообещающе сказал он, выходя на лестничную площадку.

Я ничего не ответил, захлопнул дверь и поспешил на лоджию.

Буратино исчез. На верстаке лежала выдранная из туловища «хохоталка», а самой куклы не было видно. Я поискал глазами по всем закоулкам мастерской, но нигде не обнаружил «самоходячей» марионетки. За милиционером, что ли, выскользнул Буратино из квартиры? Похоже, решил повторить приключения своего литературного прототипа...

Я взял «хохоталку», повертел в руках и только тогда заметил на верстаке написанные карандашом корявые строчки:

«Придумай вместо этой безделушки такое устройство, чтобы я мог говорить».

Несмотря на корявые строчки, мой Буратино, в отличие от литературного героя, мог писать, и писал к тому же грамотно. А небезупречность почерка простительна: кукле орудовать карандашом — все равно, что мне бревном писать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вначале я растерялся. А что делать, если объявится покупатель? Возвращать деньги? Или мастерить новую куклу? Но из чего — ни материала заказчика, ни стеклянных глаз у меня не было. Однако, поразмыслив над запиской, я решил, что Буратино вернется — иначе зачем просить придумывать для него голосовые связки?

Тут я поймал себя на мысли, что начинаю думать так, будто все случившееся сегодня вполне естественно. Сумасшедшие тоже искренне полагают, что контактируют с марсианами. Мало того — уверены в контакте. Может, и у меня крыша поехала? Самому очень сложно адекватно оценить подобную ситуацию — сошел или нет человек с ума, видно только со стороны. Но как тогда расценивать визит старшего оперуполномоченного центрального городского райотдела? Оживший труп и ожившая кукла — явления одного порядка. Или оперуполномоченный — такой же плод моего больного воображения, как и оживший Буратино?

Чтобы привести мысли в порядок, я занялся домашними заботами. Давно пора — в квартире полный бедлам, да и есть нечего. Сварил большую кастрюлю борща — дня на три-четыре, если не прокиснет, — потушил печень, а затем принялся за уборку квартиры. Возился долго, но разговор с оперуполномоченным никак не шел из головы. Только сейчас, анализируя нашу беседу, я вдруг понял, что милиционер, задавая обтекаемые вопросы о «живом трупе», хотел от меня только одного — заполучить деньги. И добивался этого очень конкретно. Неужели я прав в своем спонтанном подозрении, что он переодетый вымогатель? Да, но откуда у него фотографии с места обнаружения трупа и из морга? Обыкновенному вымогателю, даже переодетому в милицейскую форму, такие снимки не достать.

Наведя в квартире относительный порядок, я решил прояснить этот вопрос. Нашел в телефонном справочнике номер райотдела милиции и позвонил.

— Центральное городское отделение милиции, — услышал из трубки бесстрастный женский голос.

— Добрый день.

— Здравствуйте.

— Подскажите, как связаться со старшим оперуполномоченным Петром Ивановичем Сидоровым?

— Сидоровым?

— Да. Петром Ивановичем.

— У нас такого нет.

— Извините...

Я положил трубку. И тут до меня дошло значение имени, отчества и фамилии липового оперуполномоченного. Петров, Иванов, Сидоров! Самые распространенные фамилии в России. Ну а фотографии... Да мало ли каким образом можно заполучить фотоснимки? Особого секрета они не представляют — быть может, оба снимка были переданы в редакцию газеты, а опубликовали только один. А взять снимки в редакции может практически любой — не времена социализма, когда все издательства и типографии тщательно охранялись во избежание идеологической диверсии. Проходил Сидоров возле редакции, зашел и взял. Этакий проходимец во всех смыслах... Либо все обстоит еще проще: не секрет, насколько тесно связаны правоохранительные органы с криминальными структурами. Порой настолько тесно, что и не разберешь, кто из них кто.

Мало радости, когда узнаешь, что за заработанными тобой деньгами начали охоту криминальные структуры, но я испытал облегчение. Восемьсот долларов — это для меня крупная сумма, но в криминальном мире ею могут заинтересоваться только мелкие мошенники. А если так, то с Петром Ивановичем Сидоровым мы больше не встретимся, и его многообещающее «До скорого свидания!» не более чем фикция. Любят мошенники пускать пыль в глаза, даже когда махинация не удалась.

Проблема с милицией как-то сразу отошла на второй план, и ее место заняла другая, гораздо более близкая и потому тяжелая, давящая на сердце. Я посмотрел на телефон — Любаша так и не позвонила. Что с ней происходит? Сама говорила, как только дочка смирится с моим присутствием, так все наладится. Но стоило Оксане переменить свое отношение к будущему отчиму, так у Любаши появились новые страхи.

Конец ознакомительного фрагмента