Джон Варли - Тысячелетие

Брайли бросил на меня испытующий взгляд, очевидно желая угадать, взорвусь я сейчас или нет.

— Вы не думаете, что лучше бы вам самому с ним поговорить?

Я усмехнулся.

— Я бы с удовольствием. Но придется все же взять вас в посредники. Мне с ним в Вашингтоне придется и дальше вариться в одном котле, а вы тут, на побережье, в безопасности. А теперь скажите мне- куда сгребают металлолом?

— У «Юнайтед» есть ангар на северной стороне поля. Туда все и стаскивают.

— А «Панам»?

— Они арендуют часть ангара у «Юнайтед». Так что оба самолета будут вместе.

— Хорошо. Сподручнее для работы. А тела куда?

— Простите?

— Трупы. Куда девают трупы?

Похоже, я снова привел его в замешательство. Брайли занервничал:

— Ну, наверное, их куда-то складывают, но я…

— Не переживайте. Вы не можете сделать все. Я сам найду.

Я похлопал его по спине и посоветовал немного поспать, потом оглянулся в поисках Тома. Том разговаривал с человеком, чья внешность показалась мне знакомой. Я подошел к ним.

Том начал было представлять нас друг другу, и тут у меня в памяти всплыло полузабытое имя.

— Ян Карпентер, верно? Профсоюз авиадиспетчеров?

Он поморщился при слове «профсоюз»: авиадиспетчеры создали новое объединение, но они до сих пор весьма чувствительны и постоянно помнят о том, что в общественном мнении котируются ниже сенаторов и дуболомов-конгрессменов. Что, на мой взгляд, чертовски несправедливо. В моей личной иерархии авиадиспетчеры стоят даже чуть выше пилотов- почти не уступающих по клановой замкнутости полицейским и врачам, — и уж конечно несравненно выше надутых председателей профсоюзов.

— «Ассоциация», если вы не против, — сказал он, стараясь свести все к шутке. — А вы Билл Смит. Я слыхал о вас.

— Да? Кто из диспетчеров вел самолеты во время аварии?

Он опять поморщился.

— Хотите знать, что я о вас слыхал? Я слыхал, что вы любите брать быка за рога. О'кей. Парень по имени Дональд Джанс. Предвосхищаю ваш вопрос: он не новичок, но и ветераном я бы его тоже не назвал.

Мы смерили друг друга взглядами. Возможно, он догадывался, о чем я думаю; я, во всяком случае, прекрасно представлял, какие мысли вертятся у него в голове. Он не хотел, чтобы аварию свалили на авиадиспетчеров, и он боялся, что я считаю их легкой мишенью. Не секрет, что в комитете уже давно недовольны состоянием авиационно-диспетчерской службы. Прошли годы после массовых увольнений, но наладить воздушно-транспортную сеть в стране так и не удалось. Не знаю, что вы там слышали или читали по этому поводу, я знаю одно: мы до сих пор натаскиваем людей, чтобы заткнуть дыры, образовавшиеся после забастовки профсоюза авиадиспетчеров, а в университетах такой специальности не учат. Диспетчеры обучаются прямо на рабочем месте, и в наши дни их сажают на горячий стул гораздо быстрее, чем было принято раньше.

— Где Джанс?

— Дома. Его накачали транквилизаторами. Разумеется, он жутко перенервничал. Я слышал, как он говорил, что собирается найти адвоката.

— Разумеется. Вы можете доставить его сюда часа через два?

— Это приказ?

— Я не уполномочен отдавать вам приказы, Карпентер. Это просьба. Он может захватить с собой адвоката, если захочет. Вы знаете, что рано или поздно я обязан с ним поговорить. И вы знаете, как рождаются слухи. Если ваш парень ни при чем- а мне почему-то кажется, что вы не считаете его виновным, — так давайте я выслушаю его историю, и дело с концом.

Том все время пытался поймать мой взгляд. Я наконец посмотрел в его сторону, и он тут же перехватил нить беседы:

— Ян, мы на девяносто девять процентов уверены, что проблема тут не в самолетах. Погода тоже отпадает. Вы же слышали, какие кругом ходят разговоры. Вы же знаете: говорят, это ошибка пилота, ошибка диспетчера или… ошибка компьютера. Чем быстрее вы привезете своего парня, тем быстрее мы разберемся, кто прав, а кто виноват.

При упоминании о возможной ошибке компьютера Карпентер бросил на нас быстрый взгляд. Что-то усиленно варилось у него в котелке, только я не врубался, что именно. Он снова уставился на свои ботинки, так и не придя к решению.

— Пресса захочет услышать что-нибудь конкретное, Карпентер. Если мы не бросим им хотя бы намека, они примутся фантазировать. Сами знаете, к чему это может привести.

Он одарил меня свирепым взглядом, хотя, похоже, объектом его ярости был не я.

— Ладно. Через два часа он будет здесь.

Карпентер резко развернулся и зашагал прочь. Я поглядел на Тома.

— Что все это значит?

— Он сказал мне, что столкновение произошло в тот момент, когда в диспетчерской вырубился компьютер. Это была третья перегрузка за день.

— Ты серьезно?!

Спешить с выводами, конечно, не стоило, но я впервые за все утро услышал наконец что-то интересненькое.

— Кстати, который теперь час? — спросил я у Тома.

— На моих семь ровно.

— По времени восточного побережья или западного? Ну да ладно. Пойдем в ангар, посмотрим, что там творится.

По-моему, Том меня уже неплохо изучил. А может, у меня на лице все написано.

— Что если нам для начала найти какой-нибудь барчик?

Найти какой-нибудь барчик в окрестностях крупного аэропорта не проблема, а на время суток в Калифорнии смотрят сквозь пальцы. В семь утра мы без труда раздобыли спиртное.

Я заказал двойной скотч со льдом, Том- стаканчик перье, или сарсапариллы, или еще какой-то безалкогольной дряни. Не знаю, что за жидкость была у него в стакане, но она так дьявольски пузырилась, что у меня от одного ее вида разболелась голова.

— Что еще ты узнал, пока я выяснял отношения с мистером Брайли?

— Немногое. Карпентер собирается доказать, что у его людей слишком длинный рабочий день, а компьютеры слишком старые, и что нельзя требовать от диспетчера, чтобы он мгновенно переключался, когда компьютер выходит из строя.

— Все это я уже слышал.

— И комитет решил тогда, что рабочий день не слишком длинный.

— Я в том расследовании не участвовал. Я читал отчет.

Том ничего не ответил. Он знал мое мнение о пресловутом отчете и, по-моему, разделял его, но я к нему в душу не лез. Мой возраст и положение позволяют мне время от времени раскрыть варежку в комитете, особенно когда я считаю, что кто-то ведет нечестную игру. Но Том не обязан разделять мои подрывные воззрения, по крайней мере публично.

— О'кей. Когда вырубился компьютер?

— По словам Карпентера, в самый неподходящий момент. Джанс вел что-то около девятнадцати самолетов- и тут компьютер крякнул, и у парня остался один лишь экран и десять секунд на то, чтобы согласовать сигнал «А» с сигналом «А-прим». Оба сигнала принадлежали самолетам, которые Джанс уже собирался передать Оклендскому пункту управления заходом на посадку. Он не смог различить, где чей сигнал, и дал пилотам неверные указания с точностью до наоборот. Он считал, что уводит их от столкновения. На самом деле он подтолкнул их друг к другу.