Владимир Савченко - Призрак времени

— Кто вам сказал, что мы летим назад?

— Тогда куда же? — воскликнул Летье. — Сместимся к Альдебарану? Двойная звезда, очень интересные силовые поля, нерасшифрованные сигналы. И всего на два парсека дальше.

— Нет. Мы полетим туда, куда нас послали: к Г-1830.

— К настоящей Г-1830!? — Тони присвистнул. — 14 парсеков до нее и еще 10 до Солнцца — почти 80 световых лет. А топливо? А то самое время?.. Может, у тебя в кармане бессмертие — и ты отрежешь всем по кусочку?

— Перестань, Тони! — рассердился Иван. — Я говорю вполне серьезно.

В отсеке стало тихо.

— Извини, Иван, но это целиком несерьезно, — нарушил молчание Стефан. Три торможения и два разгона вместо запланированных двух и одного. При нашем запасе аннигилята можно рассчитывать на скорость до 100 тысяч километрв в секунду — в 2,5 раза меньшую, чем сейчас. Полет продлится 240 лет… Да, у нас надежная система анабиоза. Но уже в первые 60 лет он просто утратит смысл, ведь за это время можно долететь до Земли, а оттуда на новом звездолете до Г-1830 и обратно.

— Я всегда восхищался твоей способностью быстро вычислять все в уме, Стефан. Компьютера не надо, — спокойно ответил Корень. — Но позволь внести поправки. В нынешнем комфортном режиме полета всех шестерых — да, так. Но если минимизировать все… ВСЕ! — до последней крайности, сможем. С субсветовой. Вот на это и направь свой математический и конструкторский дар. — Капитан встал, посмотрел на товарищей. — Нас послали ИССЛЕДОВАТЬ звезду Г-1830 со странным поведением. Мы уже начали это делать, кое-что открыли…

— Хорошенькое кое-что! — подал голос Брун.

— Да. Уж как вышло. Вот и надо продолжать, выложиться в этом. Не забывайте: мы не принадлежим себе. Участие в звездной экспедиции не только шанс попасть в историю и на мемориальную доску. Вспомните, чего стоило синтезировать для нас тонны антигелия, все остальное. Это труд миллионов. И вы сами понимаете: если мы привезем на Землю скандальный факт "А звезды-то там нет", это скомпрометирует не только нас — это пустяк! — всю эту тему, все направление. Ни через 200, ни через тысячу лет никто туда не полетит. Звезд много, одна другой притягательнее. А знание действительно исключительно важное. И надо набрать его побольше. А для этого нет иного варианта, как лететь ТУДА…

— Что ж, резонно, — пробасил Брун. — И что ты конкретно предлагаешь?

— Уменьшить конечную массу "Буревестника" настолько, чтобы лететь к Г-1830, а от нее к Солнццу, как и раньше, с субсветовой скоростью. Для этого придется частично демонтировать звездолет, оставить в космосе лишнее оборудывние, инструмент, припасы, обиходные вещи. Придется гораздо больше времени проводить во льду. Надо внимательно осмотреться, составить перечень, рассчитать — и решить… Тогда мы не проиграем во времени в сравнении с экспедицией, которую пошлют, — Корень нажал голосом, — вместо нас и после нас.

Конструктор Март нервно барабанил пальцами по подлокотнику; для него подобный поворот дел выглядел катастрофой, крушением всех планов.

— Ну, и дальше? — едко усмехнулся он. — Ломать не строить, ума не надо, справимся. Ну, опустошим и уменьшим звездолет. А потом? Лететь туда — не знаю куда, искать то — не знаю что? Как в сказке! И снова окажемся в дураках.

— Ты серьезно? — посмотрел удивленно на него Корень.

— Конечно. Мы столкнулись с самым простым фактом: свет звезды распространяется не в ту сторону. Не туда. И не можем решить, антивремя это или что-то еще. А там сложнейший непонятный мир. Прилетим, удивимся и повернем назад, ничегошеньки не поняв.

— Так по-твоему, люди не должны туда летать? — воскликнула Галина.

— Почему! Люди вообще — да. Но не мы. Такая экспедиция должна готовиться с Земли. Годами, понимаешь. А не партизанским налетом. Вернемся, расскажем и покажем наши наблюдения. Да, скорее всего, будет скандал и позор. Но рано или поздно истина восторжествует, так всегда бывает. Придется некоторое время походить в мучениках науки. Но это честнее и мужественнее, чем пускаться… извини, Иван, — в авантюру. Пять торможений и разгонов вместо трех, подумайте об этом!

— Зачем так говорить!

— Неужто ученым на Земле виднее?

— По-моему, Стефан прав…

— Лучше нас к этому никто не подготовлен.

— Ты неправ, Мартик, насчет авантюры и поражения, — перекрыл поднявшийся в отсеке шум Летье. — Раз в четырнадцати парсеках мы наткнулись на такое, ясно же, какое это богатое явление. Чем ближе подлетим, тем больше наберем материала, это же очевидно. Вернемся не с пустыми руками — а там пусть на Земле разбираются. Так что я — за.

— Вот что, — поднял руку Корень, — надо считать. Довод о пяти субсветовых ускорениях/торможениях вместо трех очень серьезен, это все мы понимаем. Не потянем — значит, действительно авантюра, придется возвращаться. Расчеты поручаю Марту и Аскеру. Все.

3. Человек в пятой степени

Галина Крон передвинула кресло к краю балкона, развернула к поручням.

Над темно-синим морем краешек заходящего солнца расплылся между длинными тучами алой полосой. Верхняя туча окрасилась розово-серо; но скоро этот цвет перешел в сизый, который густел, темнел. Далеко справа от моря розовели снежные вершины гор. В провалы между ними падали темно-синие тени.

"Странно, — думала Галина, — перед нами сидит и внимательно слушает пожилой почтенный дядька, который в момент старта "Буревестника" еще не родился. Он мне в отцы годится, если не в деды. Для него все, что мы рассказываем, далекое прошлое. А для меня — почти вчера, несколько дней назад…"

Тогда все вернулись к своим делам. Она отправилась в радиорубку. Открыла овальные дверцы, остановилась на пороге, окинула взглядом свое хозяйство: радиопередатчики, трансляционный узел, автоматы наводки локаторов. Вошла, нажала несколько клавиш на пульте. На контрольном щите вспыхнули зеленые индикаторные числа, стрелки приборов дружно отклонились вправо. Ни одна красная лампочка не загорелась: все было в порядке.

В никелированной скобе на сером боку транслятора торчал букетик коричневых стебельков с шишечами осыпавшихся цветов и скрученными сухими листочками. Он напомнил Галине, что последний раз она была здесь год назад. Цветы из оранжереи принес Тони. Девушка взяла стебли: от них пахло прелью и пылью.

"Целый год… На Земле у меня уже родился бы сын. Почему сын, может, дочка?.. Нет, пусть сын. Непременно сын. А здесь никто еще и не знает, кроме Марины. Даже Тони."

Внезапно ее охватила тревога, похолодело в груди. Как же теперь будет? Год назад и ей, и Тони казалось, что самое трудное: создание звездолета в полете позади. Настроение было легкое — теперь оно выглядит крайним легкомыслием. Если они полетят к настоящей Г-1830 на "облегченном", то есть реально опустошенном звездолете, жизнь станет очень трудной. А она ждет ребенка. Мечтала, как будет с ним гулять в оранжерее… Какая уж теперь оранжерея, она первая полетит за борт.