Евгений Закладный - Звездная рапсодия

— Мальчики, — оживилась Лола, — а ведь это становится интересным! Но почему кто-то должен приносить нас в жертву, Сэм?

Голова агента дернулась.

— Послушайте! Не считайте, будто имеете дело с идиотом. Если я выступаю перед вами в такой вот ипостаси — «хватай, держи!», — не воображайте себя небожителями. В свое время я окончил факультет психологии. И если бы не этот проклятый кризис конца семидесятых.,. Впрочем, я ни о чем не жалею. Но вот что я имею чесгь сообщить вам, господа. Вся история человеческой цивилизации — это победное шествие сильных интеллектуалов по трупам и согбенным спинам рабов, представителей менее развитых в интеллектуальном отношении существ. Не только людей. Так было, так есть и всегда будет! И стоило нам когда-либо столкнуться с чем-то новым, как мы тут же, убедившись, что непосредственной опасности нет, начинали прикидывать: а какая польза? Съесть его сразу или погонять в борозде? Заставить нести яйца или зажарить? Послать в каменоломни, на хлопковые плантации или урановые рудники? Дельфины разумны? Даешь контакт! Сначала мы научим их загонять в наши сети рыбу, потом — таскать мины к вражеским кораблям... Что, негры способны овладеть современными техническими знаниями? Так пусть добывают для нас уран! И так далее. Улавливаете закономерность? Но если стремление к контактам с низшими со стороны высших — вполне понятное стремление всего живого изменить среду в своих интересах, если это устремление вполне оправданно с нашей точки зрения, то стремление низших к контактам с высшими — чистейшей воды идиотизм: ешьте меня, режьте меня, ешьте нас, делайте нас рабами! Разводите нас, руководите нами... Нет, господа, на будущее нужно твердо договориться: мы не будем совать нос в науку, а вы не лезьте в политику. Добра от этого ждать не приходится. Тем более, когда речь заходит о дипломатии космических масштабов.

— Философ от разведки, — пробормотал Норман. — Нонсенс.

— А вы думали, что для успешной работы разведчику достаточно четырех правил арифметики? улыбнулась Лола. — Нет мальчики, держу пари, что Сэм наслышан и о ваших работах... Не так ли, Сэм? Я думаю, вы занимаете заметное положение е вашей фирме?

Говорят, даже самая грубая лесть приятна и неглупому человеку, — Лоле быле хорошо известна эта простая истина. Агент непроизвольно выпрямился за рулем, его физиономия ча миг даже приняла надменное выражение. Но тотчас он понял, взял себя в руки, презрительно скривил губы.

— Это обстоятельство не имеет никакого значения. По крайней мере, для вас. Что касается работ Вольфсона в области управляемой плазмы, а также успехов Нормана... Я не просто «наслышан». Но даже предположить не смел, то они настолько сильны в области оккультных наук...

Впалые щеки Вольфсона залили краска, Норман расхохотался, Лола смутилась. Сэм торжествовал.

Один только Петр никак не отреагировал на его выпад. Ровным голосом, в котором чувствовался скрытый вызов, он сказал:

— Я тоже не мог предполагать, что идейные вдохновители фашизма и современных «демократов» от ЦРУ за несколько десятилетий совсем не эволюционировали.

Сэм вдруг сделался меньше ростом, вкрадчиво попросил: «Поясните»...

— А это уж совсем ясно, — усмехнулся инженер. — «Сильный всегда пожирает слабого», «падающего — толкни»... Потом — примат белокурой бестии, измерение черепов, эвфаназия, концентрационные лагеря, «дранг нах оствн», мечты о мировом господстве... Но вот как умудрились вы, человек, по-видимому, далеко неглупый, просмотреть такое явление, как революция в России?

— Очень, очень интересно излагаете, молодой человек, — мягко, даже ласково сказал Сэм. — Продолжайте, я весь внимание.

Лола схватила Петра за руку, но того уже понесло.

— Счастлив иметь такую благодатную аудиторию! Так вот, я канадский гражданин, обладаю некоторым иммунитетом и не слишком-то вибрирую от ваших «свобод». Прикажете мне выехать из Штатов? Пожалуетесь дядюшке? Послушайте, Сэм Смит, или как вас там еще. Наши с вами дороги когда-то разойдутся. Но, поверьте мне, поздно или рано в каждом человеке пробуждается то, что вы и подобные вам склонны считать химерой — совесть. И вот тогда, когда человеку уже ничего не нужно в этом мире и от мира, встает вопрос: а если бы тебе все начать сначала? Ты опять всю свою жизнь старался бы лгать, изворачиваться, защищая неправые дела и за это надеясь получить местечко потеплее? Я даже мысли не допускаю, что вам совершенно чужда мысль о необходимости смены одних общественных формаций другими, все более прогрессивными. Кому в мире сегодня неизвестно о том, как заботятся русские о развитии экономики и культуры народов, живших когда-ro на окраинах царской России? Вам? Не верю! Гак где же тут «эксплуатация», «пожирание слабых»? Зачем же вы пытаетесь защитить, морально оправдать то, что безнадежно устарело? Вы верой и правдой пытаетесь служить тому, что загаживает и губит планету, и вы же негодуете!

— При чем здесь все это?! — взвизгнул Смит, — Я говорю об ученых вообще, об этом техническом, будь он трижды проклят, прогрессе, А об остальном, молодой человек, у нас с вами будет еще очень много времени, чтобы побеседовать обстоятельно, со всеми подробностями...

Лола подалась вперед, положила ладони на плечи Смита, зловещим шепотом сказала:

— Советую взять на заметку, пока еще не слишком поздно. Если хоть один волос упадет с головы моего... жениха, не будь я Лола Брайтон: задушу! И никто, — слышишь?! — никто не спасет. Из-под земли достану! Я понятно излагаю?

— Зачем же сразу столько эмоций? — поежился Смит. — Обычно, когда солидные джентльмены ведут абстрактные беседы о науке или о политике, их подруги приводят в порядок перышки, камуфляж... С вашего позволения, я сверну на эту магистраль. Так мы скорее выберемся из города.

— Сворачивайте вообще, Смит, не только на эту магистраль. Я предпочла бы разговоры на другую тему.

В тесных ущельях улиц, залитых мертвенно-бледным светом неоновых реклам, ночь воцарилась незаметно. Темнота навалилась сразу как только машина выбралась на окраину. Мгла за окнами действовала удручающе.

— Эх, поспать бы по-человечески! — подавляя зевок, мечтательно произнес Норман. — Сначала, конечно, лошадиную дозу чего нибудь отключающего, потом — запредельное торможение, и...

— Учитывая, что мы уже опоздали к началу эксперимента, — принялся подводить научную базу Вольфсон, — а также провозглашенный Лолой закон сохранения информации, не забывая одновременно, что можем рассчитывать на поддержку могущественнейшей фирмы в лице мистера Смита... Предложение Стива можно было бы поставить на голосование.