Станислав Гимадеев - Принцип четности

Ознакомительный фрагмент

— Ма-ам!.. — раздался высокий голосок.

Сергей вдруг подумал, что сейчас ребенок войдет и, увидев его, заорет от страха, и придется его успокаивать и объясняться и, может быть, снова извиняться. Но ничего этого не произошло. В комнату зашла худенькая сероглазая девчонка лет тринадцати-четырнадцати в джинсовом костюме. В руках она сжимала несколько тетрадок.

— А где мама? — спросила она после мимолетного разглядывания Сергея.

— В больницу ушла, кажется, — проговорил Сергей. — Полчаса часа назад.

— А-а… — протянула девчонка и положила тетради на стол. — Поня-ятно…

Она присела на стул возле стола и сложила перед собой руки.

— Тебя Сашей зовут? — спросил Сергей.

— Ага, — Она уставилась на него испытывающе. — Вы откуда знаете? Мама сказала?

— Мама, мама… — сказал он. — Видишь ли, Саша… Меня к вам, как бы это сказать, направили, что ли.

— Вы жить у нас будете?

— Ну… В общем, да.

— Поня-ятно… — снова сказала Саша. — А вы в этой… как ее… в конторе работаете?

— Нет, я сам по себе.

Она немного помолчала, хлопая большими черными ресницами, а потом спросила:

— А вы в моей комнате будете жить, да?

Сергей заерзал на диване.

— Наверное… — заставил себя произнести он.

— Понятно.

— Так получилось, Саша, — сказал он, чувствуя огромную неловкость.

Встав с дивана, он опять подошел к окну и снова стал разглядывать двор. Господи боже, думал он тоскливо. Ну, неужели это не сон?

— А у нас уже жил один, — сказала Саша. — Только это давно было. Еще в самом начале. Потом куда-то делся. Может, вышел — не знаю. Но я его не видела больше. А мама когда придет?

— Не знаю, — отозвался Сергей. — Она еще куда-то хотела зайти.

— А нас с математики раньше сегодня отпустили. К Николаю Олеговичу мама приехала. Завтра, наверное, он опять конфет принесет… Она всегда, как приезжает, всяких сладостей ему привозит, а он нас потом угощает.

— Подожди… — не понял Сергей и повернулся к ней. — Как — приезжает?

— Очень просто, — сказала Саша. — Как ко всем. К вам разве никто не приезжает?

— Ну, вообще-то, я тут только первый день…

— А-а… Ну, потом-то будут ведь приезжать! Вы же не один, наверное? Вас же будут папа с мамой навещать. Или жена… У вас есть жена?

— Есть, Саша, есть, — торопливо сказал Сергей. — Ты погоди… Объясни-ка, как они сюда попадают?

— Кто? — не поняла она.

— Ну те, кто приезжают… Которые навещают.

— Да они же не попадают… — слегка растерявшись, произнесла Саша. — А зачем им сюда попадать? Вы что?! Они же потом не выйдут!.. — Она даже приоткрыла рот и улыбнулась.

— Александра, ты уж извини, — сказал Сергей. — Я тут человек новый, и порядков ваших совсем не знаю. Ты не очень удивляйся, если я какую-нибудь глупость вдруг спрошу, ладно?

Она глядела на него и удивленно хлопала ресницами.

— Как же они встречаются? — спросил он. — Или я чего-то не понял?

— Ой, да не поняли, конечно! — воскликнула она. — Вы никогда разве не видели?.. А, вы же первый день — я забыла… Просто стоят и разговаривают! На улице. И плачут еще иногда. Женщины, особенно. Знаете, как жалко?

— А передачи, стало быть, через транспортер… — себе под нос проговорил Сергей.

— А? — не расслышала Саша.

Он не ответил.

— К нам тоже иногда Женя приходит, — продолжала Саша. — Это мой брат. В городе живет, совсем отсюда недалеко, возле театра. Знаете, такие там зеленые дома? Они там уже лет шесть живут. Мама тоже сначала все плакала, а потом привыкла. А вы зачем к нам попали? — вдруг спросила она. — Специально?

— Нет, Саша, не специально, — грустно ответил Сергей. — Я по глупости у вас очутился. Знаешь, бывают в жизни глупые-преглупые случаи. Вроде никто не виноват, а выходит такая ерунда… Хоть стой, хоть падай.

— А-а, знаю, — оживленно откликнулась она. — У нас тоже один глупый-преглупый случай недавно был! Мне Димка из нашего класса рассказывал… Ой! — неожиданно воскликнула Саша, посмотрев на часы. — Мне же в школу надо! Я на физику опоздаю! Я же у мамы только спросить хотела…

Она сорвалась со стула и упорхнула в коридор. Ну вот, еще одна убегает, подумал невесело Сергей.

— А скажете маме, что я после уроков к Кате зайду, ладно?! — крикнула Саша и, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь.

В квартире снова наступила тишина. Сергей присел на подоконник и уперся лбом в стекло. Он видел, как вприпрыжку выбежала из подъезда Саша и умчалась по переулку. Перед домом, в песочнице объявилась молоденькая мама с мальчиком лет четырех. Малыш возился с песочными формочками и ведерками, а женщина сидела неподвижно и безразлично смотрела вдоль улицы, покручивая в руках совок. Все было тихо, мирно и спокойно. Господи, подумал Сергей, они же здесь все к этому привыкли! И никому из них не будет дела до моего положения, и тем более, до моего состояния. Так, не более чем праздный интерес… О, глядите: к нам попал новенький! Как же вы так, батенька, невнимательно? Как же вы так неуклюже? Ай-яй-яй… Не повезло вам, молодой человек, но не отчаивайтесь. А у нас тут вот видите как. Несладко, конечно, но жить можно. Видите, живем же, так сказать, плюхаемся — чего и вам желаем. Так что привыкайте, утрите нос, обсыхайте, обтекайте и плюхайтесь, молодой человек. Плюхайтесь с нами, плюхайтесь как мы, плюхайтесь лучше нас… «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться…» Так, что ли? Эх, Гамлет, Гамлет, твоя правда…

Откуда-то появилась муха и стала биться о стекло возле самого его уха. Она предпринимала героические попытки вырваться одну за другой, она отчаянно жужжала и неизменно, раз за разом, натыкалась на стеклянную, невидимую преграду. Сергею это показалось настолько символичным, что он криво ухмыльнулся. Неужели, это ты, родной, сказал он себе, слушая периодические мушиные взвизги и щелчки о стекло. Очень похоже, но ведь должна же, черт возьми, существовать разница! Я же, в конце концов, не муха! Этому глупому созданию не хватает чего-то в организме, чтоб подумать, отлететь, осмотреться… Она будет целую вечность долбиться башкой об это стекло, до самого своего конца, хотя открытая форточка совсем рядом. Но нет, она будет делать одно и то же, раз за разом, даже не пытаясь эту форточку искать и наивно полагая, что все изменится само собой в один прекрасный миг. Но ведь я же не муха, снова подумал он, и его вдруг на некоторое время охватила злость. Я же чем-то отличаюсь! Вернее, должен отличаться. Должен… Я пока почти ничего не знаю об этой вашей чертовой резервации, но я узнаю! Я все узнаю и выберусь отсюда. Я так просто не сдамся. Это они сдались, они смирились, они привыкли… Но только не я. Я буду бороться, буду… Я не верю, что отсюда нельзя выбраться. Это только мухам нельзя, а я — не муха! И я найду свою форточку, черт бы ее побрал! Где бы она ни находилась, и чего бы мне это не стоило… Потом злость схлынула, ушла. Постепенно Сергей впал в состояние прострации. Он отрешенно глядел на листву за окном, отключившись от мыслей. Он просто сидел и слушал похожие на удары метронома бесчисленные мушиные попытки пробить непробиваемое, а время медленно растворялось и теряло свой ход.