Александр Усовский - Книги лжепророков

Ознакомительный фрагмент

Минут двадцать спустя, когда троицей уже был выпит кофе и съедены все булочки с джемом — в дверь ресторана вошёл среднего роста широкоплечий молодой мужчина лет тридцати трех-тридцати пяти — и, остановившись у входа, стал внимательно рассматривать обеденный зал.

Лёха, первым увидевший незнакомца в дверях — едва заметно толкнул под локоть Алекса. Тот чуть склонил голову, а затем, взяв в руки "Комсомолку" недельной давности — принялся тщательно изучать последнюю страницу с анекдотами и кроссвордом.

Вошедший в ресторан мужчина, увидев в руках означенных посетителей газеты с кириллицей на первой странице — решительным шагом направился к столику трех компаньонов. Не спрашивая разрешения, он, отодвинув стул, по-хозяйски уселся напротив временно прекративших завтракать туристов и, улыбнувшись, бросил:

— Ну, здорово, мужики!

Алекс, чуть опустив газетный лист, исподлобья глянул на незваного гостя и ответил равнодушным тоном:

— Здоровей видали.

Вошедший чуть сконфузился, а затем, видимо, что-то вспомнив — ударил себя ладонью по лбу и весело добавил:

— Вам привет от Володи Мороза!

Тут же некоторая настороженность, висевшая над столом, мгновенно улетучилась. Алекс осклабился и, протянув через стол свою руку, произнёс:

— Ну, с прибытием!

Новоприбывший пожал руку старшего по команде, а затем проделал эту церемонию с остальными. И после этого сразу же заявил:

— Пацаны, как тут пожрать заказать? Я, блин, со вчерашнего утра маковой росинки в рот не положил!

Лёха ответил:

— Щас всё будет, не боись. Правда, время завтрака типа кончилось, но мы сейчас что-нибудь придумаем — И, встав, тут же направился к немедленно двинувшейся ему навстречу Малгожате, что-то с ней деловито обсудил — после чего, вернувшись, похлопал пришельца по плечу:

— Солдат не умрёт голодным! Сейчас на кухне подсуетятся…

Алекс спросил у новоприбывшего:

— Тебя здесь ничего не держит? Какие-то дела незаконченные, или поручения? Можем прямо сейчас ехать?

Тот подумал пару минут — а затем решительно бросил:

— Нет, ничего. Перекушу — и можем двигать; тем более, я гляжу — вы уже позавтракали.

Алекс кивнул.

— Гут. Тогда ты сейчас ешь, а мы пока в номер. Соберемся, рассчитаемся за проживание — и по машинам. Обедаем по дороге между Сандомерцем и Красником. Сбор во-о-он у того серебристого "Пассата" через сорок минут. Уложишься?

Вновь прибывший широко улыбнулся.

— В учебке укладывались в пятнадцать минут — обед с первым, вторым и третьим.

— Тогда отлично. Ждём тебя в машине!

Через сорок минут серебристый "Фольксваген" с белорусскими номерами, выдохнув перед дальней дорогой синеватым дизельным выхлопом, направился с мотельной стоянки на северо-восток, в сторону Сандомира. Стоявшая в это время у входа в ресторан официантка, помахав напоследок пассажирам платочком, этим же платочком утерла набежавшую в уголок глаза слезу… Странные постояльцы исчезли — так же внезапно, как и появились; и никто, кроме дружелюбной Малгожаты, на следующий день уже не вспоминал необычных туристов, так и не удосужившихся за двое суток проживания в мотеле осмотреть красоты Кракова или соляные копи Велички…

Они въехали в Гарволин ближе к вечеру, когда весело светившее апрельское солнце уже закатывалось за синеющий горизонт. Городок так себе, ничего выдающегося; Рынок с окружающими его домами постройки начала двадцатого века, непременный костёл под готику, витрины магазинов…. Таких городков в Польше — многие сотни, похожих друг на друга, как горошинки из стручка.

Серебристый "пассат" остановился на стоянке чуть ниже Рынка; его водитель тут же был вынужден заплатить пронырливому парковщику неизбежную пятерку; затем, не спеша, квартет пассажиров авто направился к кучке молодёжи, хаотично клубящейся у дверей пары заведений, без труда ими опознанных, как бары.

Одиссей осторожно спросил у Алекса:

— Слышь, Саша, а чё мы тут забыли? До границы еще километров сто пятьдесят где-то…

Алекс покровительственно улыбнулся.

— Нам пока граница без надобности. Нам надо легализовать тебя по полной программе. — А затем, хитро прищурившись, спросил: — Ты вообще как, боли не боишься?

Одиссей почесал затылок.

— Ну, не сказать, чтоб совсем не боюсь…. А что?

— Да так, придется тебе сегодня, по всей видимости, малёхо пострадать для достоверности.

Одиссей вопросительно уставился на старшего группы "туристов".

Тот, оглядев тусующуюся молодёжь, едва заметно указал на группу коротко стриженых подростков:

— Видишь вон тех, в бело-голубых шарфах?

Одиссей вгляделся в толпу и молча кивнул.

— Это — фанаты познаньского "Леха". Завтра в Люблине "Лех" играет в кубке Польши с люблинским "Заглембе", и эти ребятишки прибыли пофанатеть за свою команду. Они — идеальный инструмент для того, чтобы ты обрёл почву под ногами, то бишь — получил возможность легально пересечь границу. — И, видя, что Одиссей продолжает непонимающе смотреть на него, продолжил: — В общем, ты пока не грузись, сейчас зафиксируемся в гостинице и приступим к выполнению первой части плана.

Миновав толпу галдящих подростков, они подошли к гостинице. Тут Алекс, оглядев своих янычаров, тяжело вздохнул и спросил:

— Пацаны, кто готов поиметь геморрой на задницу?

Лёха, сплюнув, сказал, ни на кого не глядя:

— Ладно, сегодня моя очередь быть добровольцем. Я.

Алекс кивнул.

— Я так и думал. Давай свой паспорт. Саня, ты пока с Лёхой покочумай тут на входе, мы впишемся и минут через десять вернемся. Не скучайте! — С этими словами он вместе со Славой исчез за зеркальными дверями небольшого отельчика "Полония".

Оставшись наедине с Лёхой, Одиссей спросил:

— А в чём фишка-то?

Лёха тяжело вздохнул и неторопливо объяснил своему визави:

— Щас Саня снимет номер на три особы — скажет на рецепции, что я ставлю самоход на паркинг. То есть меня вживую тётки эти не увидят. Потом вы — уже без меня — пойдёте в бар, провернете там небольшую акцию — и ты станешь Алексеем Татариновым; я же малой скоростью в это время отправлюсь на юг, поближе к хохляцкой границе. Если вам удастся проскочить без палева — я попрусь через Гребенне или Дорохуск на ридну Украину. Если карта ляжет удачно — пройду рубеж без проблем, если нет, — Тут Лёха еще раз пренебрежительно сплюнул: — то меня закроют до выяснения. Месяца где-то на полтора. Да ты не менжуйся и сочувствовать мне особо не спеши — мы ведь знали, на что идём, когда взялись за это дело. Володя Мороз очень за тебя просил, а мы ему здорово обязаны…

Одиссей молча кивнул. Володя Мороз — это Тетрис, его коллега; что ж, будем надеяться, что у пацанов всё получиться…