Йен Уотсон - Книга Реки

— Я виделась с Капси в Веррино, — весело сказала я. — Мы провели вместе целую неделю.

— Правда? Ты должна мне все о нем рассказать. — Мать засмеялась. — Плутишка, взял и ушел. Совсем как ты… Да что мы стоим в дверях, как чужие?

Итак, после целого года странствий я вошла в свой дом, который больше не был моим, а принадлежал неродившемуся ребенку, для которого я буду не сестрой, а просто еще одним взрослым членом семьи, чем-то вроде тети или третьего родителя, которого никогда не бывает дома.

Я уехала из Пекавара менее чем через неделю и нанялась на шхуну «Шустрый гусь», которая направлялась на юг. Я решила, что останусь на ней на год или два и что ее команда будет моей настоящей семьей. Я также решила стать настоящей женщиной реки, чтобы исправить проступок, который я совершила в Веррино.

Думаю, что мне это удалось, поскольку в конце года, в далеких и влажных южных тропиках, моя гильдия пригласила меня отправиться в канун Нового года к черному течению.

Часть вторая

КАНУН НОВОГО ГОДА В ТАМБИМАТУ

И как же я радовалась, когда «Шустрый гусь» пришел в Джангал»! Хозяйка судна Марсиалла обещала дать команде отдых. Вы только представьте. Отдых.

Конечно, не все так просто, как кажется. К тому времени, когда нам нужно было возвращаться, через несколько незабываемых часов, я была счастлива вновь оказаться на борту. Но тогда, в тот душный осенний день, я еще ни о чем не догадывалась. Немного усталая Йалин наивно предвкушала Праздник лесных джеков.

Нельзя сказать, чтобы хозяйка «Шустрого гуся» Марсиалла была грубой солдафонкой и занудой. Не была такой и боцман Креденс. Просто Марсиалла обожала свое судно и гордилась им. А «Шустрым гусем», великолепной трехмачтовой шхуной, можно было гордиться. Так что когда мы взяли на борт в Гинимое груз краски и Марсиалла небрежно бросила: «Давайте пройдемся по „Гусю" красочкой», — я и не знала, что нас ждет.

Скоро я обнаружила, что красить — это не значит шлепнуть краску, а потом сидеть и смотреть. Сначала нужно было снять слой старой краски, часто до самого дерева. Потом удалить все наросты и покрыть специальным составом, а все щели залить смолой. Затем следовала протравка, потом грунтовка… и только после этого, спустя долгое, долгое время, сама покраска — причем в два слоя.

В общем, я думаю, что лучше не распространяться о тех трудных часах, которые провела я и еще несколько человек во время плавания на юг, когда осенние ветры дули нам в корму! Три раза наше судно проходило от Гинимоя до Сверкающего Потока и обратно. А потом четыре раза от Сверкающего Потока до Ручья Квакуна и обратно. И каждый раз на обратном пути, когда мы лавировали против ветра, я только успевала управляться с канатами и парусами. Я думаю, что Марсиалла намеренно распределяла время загрузки и разгрузки судна так, чтобы оптимально использовать часы для просыхания краски.

Но, по крайней мере, у меня были заняты и тело и ум. Таким образом, когда мы наконец прибыли в Джангали, я почти «наивно» ожидала маленького отпуска.

Хотя, конечно, называть себя наивной я не могла. В глубине души. Разве не я помогла своему брату найти страшную смерть на том берегу реки, где живьем сжигают женщин? Разве не я смотрела в телескоп, как сжигают его самого?

И я не осмелилась рассказать обо всем матери или отцу, расценив этот недостаток мужества как разумное решение, поскольку шок от известия о судьбе Капси мог вызвать у матери выкидыш. (Хотя на что она рассчитывала, заводя еще одного ребенка, было выше моего понимания!)

Весь адский труд по покраске, казалось, нанес слой краски и на мою израненную душу. Хотя не совсем так. Я не смогла полностью зачистить и загрунтовать все рубцы. Когда краска высыхала, они снова проступали, а новый слой начинал трескаться и сходить.

Вместе с тем, занимаясь бесконечной покраской, — а также беря рифы, приводя к ветру, закрепляя тросы и карабкаясь по мачтам — все свое внимание я обращала на работу. И все равно не могла уйти от черного течения. Оно было постоянно рядом, никакая работа не могла вытеснить его из моих мыслей.

Неужели оно и в самом деле было живым существом длиной в шестьсот лиг или больше? Могущественное, чувствующее создание в коматозном состоянии, которое, следуя каким-то своим целям, позволяет плавать по реке только женщинам? Неужели это и в самом деле какая-то богиня? Или что-то искусственное, как предполагал Йозеф, предназначенное для того, чтобы отделить нас от Сыновей Адама на западном берегу, этого таинственного братства мужчин, которые испытывали суеверный и дикий ужас перед рекой; о которых мы узнали только то, что успел передать гелиографом Капси, прежде чем его схватили?

Я пила течение, и оно знало меня; но тогда я об этом не догадывалась.

Может быть, узнать природу черного течения вообще невозможно. Тогда зачем об этом думать и не лучше ли заниматься покраской и наслаждаться плаванием, насколько это возможно?

А вообще-то, кроме тяжелого труда и шрамов на сердце, на свете было очень много того, что стоило посмотреть и запомнить. Даже увидев все во второй или третий раз, хотелось смотреть еще и еще.

К югу от Гэнги, этого грязного городка, в котором я была во время своего первого плавания на «Серебристой Салли», находились Ворота Юга.

Тропики только начинали, еще очень несмело, предъявлять права на эту территорию, хотя жители поощряли их изо всех сил. С балконов свисали пышные гирлянды цветов, огромные гибискусы были заботливо окружены сетью крошечных каналов, вымощенных камешками, а красные цветы, похожие на граммофончики, были все же меньше, чем дальше к югу.

Так же, как мой родной Пекавар превратил в большое достоинство свое пребывание на самом краю пустыни, так и Ворота Юга наслаждались своим расположением — причем гораздо больше, чем многие по-настоящему тропические города. В Воротах Юга все еще можно было «разводить» растения. Там даже была парадная каменная арка, переброшенная через дорогу с севера на юг, на которой имелась специальная табличка с указанием расстояния до всех населенных пунктов, находящихся на пути до Тамбимату, что составляло в общем двести восемьдесят лиг. Зачем это было нужно, я сказать не могу, разве что для того, чтобы отбить желание у местных мужчин отправиться туда пешком! Моя новая подруга Джамби, с которой я на несколько часов сошла на берег и которая была настоящим ветераном с шестилетним опытом плавания по южным районам, со смехом заметила, что ни одна из этих дорог не вела из Ворот Юга до Тамбимату. Препятствием номер один были топи вокруг Ручья Квакуна. А дальше на юг джунгли и вовсе делали путь непроходимым.