Крис Роберсон - Древний Марс (сборник)

Закончив свой обзор, Мэзер выбрался из джипа, прицепил радиобраслет к поясу и подошел к самому ближайшему строению. Входная дверь была слегка приоткрыта, но ему пришлось распахнуть её полностью, чтобы хоть как-то протиснуться внутрь. Он оказался в круглом фойе, декорированном по кости сетью линий из меди, когда-то поблескивающих, теперь же матово-зеленых, инкрустированных в белую твердь. Некоторые из них были прямыми, другие изогнутыми. Они пересекались под странными углами и вызывали у Мэзера зрительное ощущение намечающихся и исчезающих трёхмерных образов. Появилось впечатление наваливающейся, обволакивающей его глубокой тишины среди и без того безмолвного мертвого города. По мере того как он продолжал пристально всматриваться, пытаясь понять смысл образов и форм, заключенных в этой матрице, линии начали двигаться согласно своему внутреннему ритму. Нарастало головокружение. В какой-то момент он увидел перед собой бесконечную глубину открытого пространства, и в следующий миг чуть было не начал туда падать.

Вскинув руки, он плотно прижал ладони к глазам и стоял так, пока медленно не досчитал про себя до десяти. Когда он отвел ладони, перед глазами стояла прежняя картина множества зеленовато-синих линий из вкрапленной в кость меди. Но они немедленно возобновили свое движение. Мэзер решительно перевел взгляд вниз на пол, где свивались спиральные узоры из золотой и серебряной мозаики – потускневшие, наполовину засыпанные марсианской пылью, набившейся через дверной проем. По крайней мере, хотя бы эти узоры стояли на месте. Радиобраслет опять зашипел и пискнул.

«База – Мэзеру, – произнес голос Боумена, – мы не наблюдаем ни одного сигнала транспондера».

Мэзер выбрался наружу.

«Я в самом городе, как раз сейчас определяю наиболее подходящие места», – ответил он.

Задние сиденья джипа были сняты, их место занимали большие деревянные ящики с крышками на защелках. Внутри, в упаковочных гнездах находилось несколько дюжин небольших черных плашек, каждая из которых и являлась транспондером с телескопической стальной антенной, вытягивающейся из верхней панели, и красным тумблером включения. Задача Мэзера состояла в создании из этих устройств некоего подобия сети. После размещения каждого из них ему вменялось в обязанность перебросить тумблер в рабочее положение. Транспондеры предназначались для трансляции сигнала, который должен был намечать план древнего города и переносить его в электронный мозг гигантской гусеничной машины, которая, скорее всего, уже сейчас внушительно выползала из базового лагеря, направляясь к высохшему морю. Сегодня её со всеми предосторожностями опустят на дно высохшего моря и погрузят на платформу многоколесного транспортера. Завтра вся эта конструкция преодолеет оставшуюся часть пути до костяного города, где машину выгрузят у основания покатой рампы с лесенкой наверху, откуда, по-видимому, древние марсиане когда-то отплывали на своих сверкающих кораблях.

После чего этот левиафан медленно и тяжело въедет в сам город, раздвинет свои гидравлические захваты и начнет крошить костяной город, участок за участком, своей механической пастью. Этот мегаагрегат станет перемалывать город, дом за домом, сепарируя и отделяя металлы и камни от кости, основного материала, из которого марсиане и построили это место. Ничего не стоящие камни будут извергаться тут же, металлы – прессоваться и выходить в виде кубических блоков.

Металлы, конечно, представляли ценность, но тут дело было в кости. Она будет измельчена, размолота и загружена в прицепной трейлер позади этого механического чудища. Когда трейлер наполнится, его отцепят и на его место станет другой. Нагруженный трейлер присоединят к трактору, и восьмиколесник отправится в путь через сухое море, пока не достигнет марсианской сети каналов и дорог. Затем груз доставят к одному из вновь выстроенных землянами городов, где его распределят по фермерским хозяйствам: марсианская почва, хоть и простояла тысячелетия под парами, плодородия так и не восстановила.

Кости из остовов марсианских городов послужат основным удобрением будущих урожаев для десятков тысяч землян, прибывающих с каждым месяцем на армаде серебристых ракет, что прошивают туда и обратно темное пространство межу мирами.

Мэзер был из самых недавно прибывших. Он не сумел раздобыть поддержку для прилёта на Марс в качестве археолога. Этот новый-древний мир нуждался в кряжистых пионерах-первопроходцах, а не в яйцеголовых очкариках, так ему и сказали. Археологи протестовали против разрушения древних марсианских городов, и поэтому компания постоянно заботилась о том, чтобы не подпустить их даже близко.

И тогда Мэзеру пришлось придумать резюме, которое, правда, не выдерживало самой поверхностной проверки, но… добывающая компания «Нью-Арес» набрала доходных контрактов и остро нуждалась в людях для разработок костяных городов. Мэзер вылетел следующей же ракетой. Перелет был долгим, скрыться там было некуда. Люди, с которыми он должен был вместе работать, быстро вычислили, что Фред Мэзер, в отличие от них, не прибыл, как они, из угольных шахт Кентукки или с нефтяных полей западного Техаса.

Его руки были слишком нежными и шея недостаточно загрубелой. Руководитель команды, Ред Боумен, ветеран аляскинских золотых приисков, сразу определил его как городского домашнего мальчика, подрядившегося на работу, которая немилосердна к новичкам.

Мэзер работал быстро, проходя город по определенным направлениям и размещая транспондеры согласно сетеобразной схеме, полученной аэрофотосъемкой с собственной ракеты компании «Нью-Арес». Через два часа после начала он перебросил в рабочее положение переключатель на последнем установленном устройстве и затем вернулся туда, где оставил джип.

Он поднял капот, снял патрубок с карбюратора и всыпал щедрую щепоть марсианской пыли в поплавковую камеру. Затем связался по радио с базой: сообщить, что транспортное средство работает с перебоями, – он подозревает засорение карбюратора или топливопровода, – поэтому он останется здесь в городе на ночь и устранит неполадки к утру.

«Не хотелось бы перевернуться на джипе при возвращении в темноте, – сказал он. – Тут дороги могут довольно сильно обледеневать, как я слышал».

Боумен отсутствовал из-за перерыва на ужин. Оператор ответил:

«Информацию принял. Свяжемся с вами завтра. База, конец сеанса».

При теряющем яркость солнечном освещении Мэзер стал копаться под передним сиденьем джипа и извлёк из выдвигающегося отсека видавшую виды экспедиционную сумку, где хранился его полевой журнал, и мощный фонарик.