Вячеслав Алексеев - Сафари на…

— Не, не сбегут. Там местные караулят. Чего делать то?

Внезапно девичий визг оборвался.

— Убили!.. — закричал безутешный отец, — Убили гады!..

— Погоди, может жива еще. — Костя хотел успокоить крестьянина. — Сколько там их, не знаешь?

— Убили… — продолжал причитать отец.

— Пятеро их было, — сказал рядом стоящий мужик. — Похоже, действительно Агриппину тово… Может дом поджечь?

На такое предложение загалдели остальные собравшиеся.

— Ты что? Вся деревня сгорит… Дверь нужно ломать… Стрелами их, стрелами… Ей! Выходите, а то сейчас дом подпалим…

Лейтенант опять сбоку подошел к окну, сделал внутрь несколько одиночных выстрелов и тут же отскочил обратно. В ответ из окна показался кончик копья.

На выстрелы подошел из Зайлетдинов.

— Что там?

— Да… — лейтенант махнул рукой. — Дохлый номер. Вроде бы пятеро. По своей воле не выйдут. И не выкурить ничем. Эх, сейчас бы гранату в окно…

— Есть. — ответили Зайлетдинов.

— Что есть?

— Граната есть.

— Откуда? — удивился лейтенант.

— Да… Не помню уже… Отобрал у кого-то…

— Ну, Зайлетдинов… — лейтенант погрозил пальцем. — Ладно, давай ее сюда.

Руслан достал из кармана брюк круглую ручную гранату, а из внутреннего куртки — взрыватель и протянул лейтенанту. Тот внимательно ее осмотрел, ввернул взрыватель и пошел к окну.

— Уводите людей. — на ходу кивнул Косте и Руслану.

Милиционеры начали отгонять толпу подальше от дома. Пристроившись сбоку от окна Алексей выдернул чеку и забросил гранату в дом. Сам тут же отскочил и упал лицом на снег.

Внутри рвануло так, что над домом приподнялась соломенная крыша, а дверь вышибло наружу. Часть крестьян, в стоявшей недалеко толпе, тоже повалились на землю, остальные схватились за головы. Видимо, их оглушил звук, которого они совсем не ожидали. Костя, стоявший ближе всех в к выбитой взрывом двери, взяв автомат наизготовку, побежал в дом. Алексей и Руслан кинулись за ним. Мужики, из тех, что посмелее, тоже.

Через несколько минут начали вытаскивать засевших. Трое были уже мертвы, один воин пока дышал, но явно — не жилец, без сознания, из носа и ушей у него текла кровь, и лишь последний, хоть и оглушен, но в сознании. Передвигался на своих ногах. Последней вынесли труп девочки лет 12–13. У нее было перерезано горло.

Раздался вопль обезумевшего от горя отца. Он подхватил лежавшее на снегу копье и со всей силы всадил в спину единственному уцелевшему воину из нападавших. Ни Алексей, ни Костя с Русланом даже не успели не то что вмешаться, а понять — так все это быстро произошло.

— Ну зачем же… — только и успел сказать лейтенант. — Мы ж его допросить хотели…

В суете боя Стас с Кокорем совсем потеряли из виду гаишников, ушедших на южный край села. Считая, что эта часть прикрыта, они устремились за толпой поселян в противоположную сторону, откуда тянулся густой серый дым и виднелись красные сполохи пламени. Внезапно толпа шарахнула врассыпную, обнажив на небольшом пятачке двух витязей, с головы до ног закованных в доспехи, с личинами и бешено крутящих мечами. Стас хотел выстрелить, но его опередил Кокорь, сходу бросившийся в бой и геолог побоялся зацепить товарища картечью. Зазвенели мечи. Противники Кокорю попались опытные, к тому же умело использующие щиты, а древний воин мог отражать атаки только своим мечем. Враги разделились, пытаясь обойти Кокоря с двух сторон. Поселяне слегка оправились от первого потрясения и попытались вмешаться в схватку — издали помочь своему защитнику, но безуспешно — все стрелы, пущенные селянами, не могли пробить броню витязей. А когда несколько смельчаков с вилами и копьями наперевес попытались оттеснить нападавших, один из чужаков как бы нехотя перерубил тянущиеся к нему вилы, махнул мечом еще раз и… Здоровенный сильный крестьянин с обломком вил в руках забился в предсмертных конвульсиях, брызгая кровью. Воин походя, самым кончиком меча, рассек ему гортань. Остальные тут же отступили на безопасное расстояние.

Кокорю поначалу пришлось очень тяжело, и неизвестно, чем бы кончился бой, если б не приемы рукопашного боя, освоенные в далекой Москве. В какой-то момент, Кокорь сделал обманное движение — как будто он поскользнулся. Его противник поддался на провокацию и в своей атаке излишне открылся, выходя из под щита и тут же получил мощный колющий удар в сочленение железных пластин на груди. Меч до середины клинка вошел в грудь и горбом оттопырил броню на спине витязя. Кокорь использовал прием, освоенный им на шпагах и рапирах, разумеется, его противник, не знакомый с оружием поздних веков, никак не ожидал такого удара, ведь мечом не колют, а рубят. Так и не успев понять — в чем дело, он повалился под ноги. А Кокорь, не сумев сразу вытащить застрявший меч, счел за лучшее мгновенно отпрыгнуть безоружным в сторону, уходя от замаха другого противника. Но тут уже не растерялся Стас. Он следил за поединком сквозь мушку прицела и как только в створе оказался враг без Кокоря, мгновенно выстрелил. Практически в упор, два заряда картечи влепил в голову нападавшего. Железный остроконечный шлем лопнул на мелкие осколки, а безголовое тело было отброшено далеко назад. Радостное улюлюкание пронеслось над толпой и она бегом двинулась дальше.

Стас подошел к Кокорю, водрузившего шлем убитого себе на голову и пытавшегося выдернуть свой меч, застрявший в доспехах поверженного противника.

— Ты как?

— Да ничо, спасибо тебе, начальник, помог, когда я безоружным то остался.

— Ну, ты… Скажешь тоже. Еще за это благодарить… Чего-то мне не хочется дальше идти. Там, похоже, уже и без нас разберутся.

— Какой хороший доспех у них, нужно снять. Честный трофей. — Проговорил воин вполголоса, и видя неодобрение Стаса, сменил тему — Тогда давай к машине. Там Валентин с Женей. О слышь? Стреляют, не наши ли в беде?

— Не, это автоматы гаишников. Одиночными… Значит добивают остатки. При серьезном бое они б очередями садили. — Стас не стал укорять друга за мародерство.

Он прекрасно понимал, что в те времена это было не только нормальным, но даже приветствовалось. Представив себе, как сейчас будут раздевать этот труп, чтобы потом, едва смыв чужую кровь, напялить на себя, невольно передернулся от брезгливости. И деликатный воин, уже знакомый с азами мировоззрения приятелей из будущего, понял все и, выдернув свой меч, оставил тело в покое. Но когда Стас отвернулся, показал жестом стоящим рядом крестьянам, что, мол, вся амуниция принадлежит ему. Крестьяне дружно закивали головами, соглашаясь. Кокорь еще раз осмотрел, запоминая место и крестьян, и заспешил за Стасом. Оставлять чужому дяде такие великолепные доспехи он считал полной глупостью.