Уильям Кейт - Бригада «Боло»

– Нет, мистер Киркпатрик, – ответила Алекси, – не понимаю. Зато прекрасно понимаю, как это выгодно для вас и ваших друзей. Но чем ваш проект может помочь Уайд Скай, увольте, не понимаю.

Он нахмурился, бросив на нее сердитый взгляд:

– Очень неблагородно с вашей стороны. Очень неблагородно. Только новые строительные контракты принесут…

– И большинство их будет выполнять «Скай Девелопмент», полагаю. – Она точно знала, что Фрэнк Киркпатрик был на содержании у этой строительно-конструкторской фирмы, планировавшей возведение нового космодрома прямо в центре района Хай Трис. Не то чтобы Уайд Скай требовался еще один порт. Поддержание существующего в приемлемом техническом состоянии уже было проблемой. Но владельцы земли вдоль Шоссе № 60 надеялись хорошенько заработать, когда в примыкающей к новому порту зоне начнут как грибы возникать магазины, бары и развлекательные заведения.

– Вы так ничему и не научились, Алекси, не так ли?

– Не научилась чему?

– Как играть в эти игры. Давать и получать. Quid pro quo. Ты мне – я тебе.

– Не могу себе представить, мистер Киркпатрик, что бы я могла от вас получить.

– Уверяю вас, мисс Тернер, – неожиданно официально-холодным тоном произнес Киркпатрик, – что, если вы найдете способ помочь нам – замолвить за нас словечко где нужно, – это будет оценено нами очень высоко.

– Я не уверена, что ваши друзья смогут заплатить столько, сколько я стою.

Его брови взлетели вверх, как будто он только что увидел свет надежды в беспросветной темноте ожиданий.

– То есть цена существует? И какова же она?

– Моя честность как заместителя директора этой колонии.

Он нахмурился, озадаченный, и она рассмеялась:

– Понимаете, мистер Киркпатрик, если я соглашусь на ваше предложение, то потеряю ее. Честность – как девственность. Потеряв однажды, уже не восстановить.

– Я… не понимаю.

– Да, сэр. Не думаю, что вы можете понять. Он покачал головой:

– Послушайте, все это не важно. Если мне удастся убедить вас, что новый космопорт будет благом для Уайд Скай, для нашей экономики и промышленности, то, вероятно, вы сможете…

– Мистер Киркпатрик, – усталым голосом произнесла Алекси, – у меня сейчас совсем другое на уме. Мы не получали вестей с Эндателайн уже почти две недели, а учитывая все эти странные сообщения…

Он пожал плечами:

– Проблемы со связью, без сомнения. Вы ведь знаете, как часто передатчики по той или иной причине выходят из строя.

– Они передали, что на них напали, а затем что-то об их Боло. Не очень похоже на проблемы со связью.

– Майор Фитцсиммонс…

– Я знаю мнение Фитцсиммонса, мистер Киркпатрик. Он никогда не любил и не доверял Боло.

– А кто им доверяет? Устаревший конкордатский мусор, если вы меня спросите. Опасные штуки, которые следовало давно отправить на слом. Только подумайте, что случится, если наш вдруг чокнется и проедется по Гэллоуэю… – Он содрогнулся.

– Мы не можем быть уверенными, что такое произошло на Эндателайн, – строго проговорила Алекси. Киркпатрик хихикнул:

– Но вы же не думаете, что это таинственные захватчики из Залива? Как Сэм Карвер и его толпа неотесанных олухов?

– Нет, не думаю, – признала она.

Карвер возглавлял делегацию фермеров из района Сеа Клиффс, требовавших правительственного расследования необычных явлений и исчезновений, которые произошли на восточном побережье в течение нескольких последних месяцев. Страх перед возможным вторжением уже начинал распространяться и в соседних районах.

– Ну вот видите? – одарил ее широкой снисходительной улыбкой Киркпатрик. – Вовсе не о чем волноваться! Скорее всего Боло на Эндателайн сорвался с катушек и учинил разгром. Как только его отключат и отремонтируют, мы узнаем, как все было, готов поспорить. А затем мы предпримем все меры, чтобы у нас ничего подобного не произошло, – он щелкнул пальцами, – включая закон об отключении и размонтировании нашего Боло.

– Возможно, – сказала она. – Но если вдруг Сэм с соседями окажутся правы, то вы, думаю, захотите иметь еще несколько, а не отключать того единственного, который у нас есть. Любой агрессор, способный справиться с Боло, даже с нашими устаревшими моделями…

Она позволила улетучиться тревожным мыслям.

– Ну что же, нам остается только сидеть и ждать, правильно? И, возвращаясь к теме нашего разговора, вы должны понять…

– О, в самом деле, мистер Киркпатрик! Я не собираюсь стоять здесь и слушать рассказы о планах ваших друзей насчет того, как повыгоднее распродать Хай Трис.

Она резко развернулась и зашагала прочь, оставив его стоять на волнорезе.

Алекси никогда не собиралась идти в политику, несмотря на то что выросла в атмосфере задымленных переговорных кабинетов и различных закулисных сделок. Ее отец Александр Джефферсон Тернер пять раз избирался депутатом от своего округа и три раза генеральным директором колонии Уайд Скай. Иногда ей казалось, что именно из-за того, что отец был директором, ее и не интересовала политика. Из первых рук она знала, какой грубой и грязной бывала порой эта игра. Отец был честным человеком, но перед самым окончанием его третьего срока на посту директора скандал, связанный с так называемой манхеймской банковской аферой, выкинул из кабинетов многих видных политиков. Тернер сохранил свое место, однако напряжение этой борьбы и больное сердце в конце концов доконали его. А затем, когда Партия Реформ начала обливать грязью на всех видеоканалах не только политические занятия отца, но и его личность, Алекси решила баллотироваться в депутаты по списку Партии Здравого Смысла от округа Голден-Маунт, для того чтобы иметь возможность защищать его память и доброе имя. К своему удивлению, Алекси обнаружила, что отца по-прежнему помнят и любят по всей колонии; борьба за его честь привела ее в парламент, а спустя пять лет она была выдвинута своей партией на пост заместителя директора. После избрания Винса Стэнфилда директором, она, как говорится, оказалась в одном шаге от рычагов управления всей планетой.

Алекси все еще злилась на Киркпатрика, да и на саму себя за то, что пошла у него на поводу и высказала ему свои подлинные мысли. Она достигла каменистого пляжа в начале волнореза, спрыгнула на обкатанную волнами гальку и прошла несколько метров, глубоко дыша и стараясь ни о чем не думать.

Ей пришлось остановиться на мгновение, чтобы снять туфли. Гладкие влажные камешки перекатывались, постукивая, под ее босыми ступнями, пока она не добрела до шелковисто-теплой воды, с шипением заструившейся вокруг лодыжек.

Алекси любила Уайд Скай. Красота этого мира завораживала… особенно в летний период в Южном полушарии, когда вид ночного неба был ошеломительно прекрасен и когда название планеты казалось особенно точным. В отличие от системы МакНэйр-Мюир, расположенной глубоко в рое столпившихся звезд, Уайд Скай лежала как раз на внешней границе Скопления, как любили говорить местные жители – между великолепием Галактики и пустотой Великого Залива.