Гордон Диксон - Вечный человек

— Рад снова видеть вас, майор, — сказал сержант за стойкой.

— И я тебя, Ли, — отозвался Джим. Они были знакомы, но такой обмен приветствиями был традицией между барменом и пограничными пилотами — никто из них не был уверен, увидит ли он еще когда-нибудь клуб.

— Имбирное пиво, — сказал Джим. — Со льдом.

— Сию секунду, сэр.

Джим сел у стойки, потягивая имбирное пиво и поглядывая на вход в ожидании Моллена. Подошел Джереми Тиклер, который тоже командовал эскадрильей на границе и проходил вместе с Джимом офицерскую подготовку. Они заговорили о службе, и Джим рассказал ему об обеде с генералом.

Ровно в 19.00 входная дверь открылась и вошел Моллен.

— Извини, Тик, он уже пришел, — прервал Джим своего собеседника. — Увидимся позже.

— Будем надеяться, — протянул не вполне трезвый Тик и отсалютовал уходящему Джиму бокалом.

— О, ты уже здесь, отлично, — сказал Моллен, меняя направление. — Тогда пойдем прямо в столовую.

Джим последовал за ним к столовой, где их встретил дежурный и провел в тихую часть зала, к столику, который конечно же уже ждал генерала и его гостя.

— Мне простой бурбон. Без льда, воды, содовой, без ничего, — сказал генерал.

— Есть, сэр, — ответил дежурный и через пару минут сам принес заказанный напиток. За ним шел официант.

— Мы еще не хотим обедать, — сказал Моллен официанту. — Подойдите минут через двадцать.

Дежурный и официант ушли.

— Ну, за успешную рыбалку, — Моллен поднял бокал. Джим из вежливости составил ему компанию.

Они говорили о рыбалке до тех пор, пока генерал не выпил половину второго бурбона, но Джим уже к концу первого понял, что Моллен тянет время. Он не мог изменить ситуацию и ждал, пока его начальник не доберется до сути.

— А вон Мэри Гэллегер, — генерал перебил сам себя посредине второго бокала. Он показал на танцевальную площадку, вокруг которой располагались столики.

Джим оглянулся — это и вправду была Мэри, с незнакомым ему майором. На плечах у майора красовались эполеты со шнуром, а это значило, что он состоял в адъютантах у какого-то высокопоставленного офицера. Пара как раз садилась за столик на виду у всех, на краю танцплощадки.

— У нее теперь на базе своя собственная рабочая территория, там стоит «Охотник на бабочек», и своя команда, — сказал Моллен.

— Да, сэр, — отозвался Джим. Они отвлеклись от Мэри и ее спутника и через стол посмотрели друг на друга.

— В этом замешана политика, — сказал Моллен и глотнул из бокала. — Тебе приходилось сталкиваться с политиками, Джим?

— К счастью, сэр, мне это не по чину, — ответил Джим.

— Ты зря так уверен, — произнес Моллен. Его бульдожья физиономия, обрамленная шапкой все еще темных волос, была очень серьезна. — Считается, что мне это тоже не по чину. Но то, что они делают с армией вообще, касается всех и каждого из нас. Вот и тот факт, что Мэри и ее лаборатория, как они это называют, сидят у нас на базе, — это тоже вопрос политики.

— Неужели, сэр? — Джим ничего не знал о Мэри и лаборатории, он просто проявлял вежливость. Похоже, генерал все еще вел светский разговор.

— Именно. И это касается и меня, и тебя, — сказал Моллен. — Они устроили ужасный скандал, когда узнали, что я разрешил тебе уйти в отпуск. К счастью, они ко мне прислушались и поняли, что если внезапно отозвать тебя, это привлечет больше внимания, чем если позволить тебе вернуться, когда захочется. Да я тебя знаю, вряд ли бы ты там долго просидел.

— Да, сэр, — сказал Джим, совсем уж ничего не понимая.

— И я был прав. Ты здесь, и ничего не случилось; но больше, боюсь, тебе уже никуда вырваться не удастся. Теперь, если ты куда-нибудь отправишься с базы, с тобой поедет пара ребят из Секретной службы.

Джим изумленно уставился на него.

— С чего это, сэр?

— Я же сказал, — политика. Так уж вышло, что «Охотник на бабочек» вернулся домой через североамериканский сектор границы. Это значит, что Рауль Пенар и весь научно-исследовательский потенциал, заключенный в его разуме, что продолжает жить внутри металла корабля, принадлежат этому континенту. Но это также значит, что Пенар, корабль, Мэри Гэллегер и ты имеют огромную ценность для наших партнеров, которые охраняют другие секторы границы. Если, конечно, они о нем знают. Но общее мнение таково, что если они и не знают пока, то скоро узнают. Кроме того, все, кто в курсе дела, считают, что слишком многое на кону и нельзя полагаться на случай. Может, Мэри намекнула тебе — существует возможность бессмертия или, по крайней мере, жизни, продолжительность которой не связана с тем, сколько выдержит тело. Но кроме того открываются неограниченные возможности строительства кораблей и другой техники, если не надо учитывать необходимость защиты жизни экипажа при высоких ускорениях.

Генерал сделал еще глоток из бокала.

— Может, война с лаагами и превратила все народы Земли в союзников, — продолжил он, — но межнациональное соперничество все еще существует, и многие только и ждут дня, когда смогут возобновить прежнюю гонку между странами. Так что все вы теперь под особой охраной.

— Но я всего лишь слушал Пенара, пока мы вели его обратно!

— И видел его корабль. И слышал его опять уже на Земле. И Мэри Гэллегер летела с тобой, а значит, ты мог подхватить у нее кое-какие догадки и идеи насчет Пенара. Нет, Джим, если ребята наверху — политики, которые принимают такие решения, — решили, что ты теперь под охраной, — значит, ты будешь под охраной.

— Но уходить с базы мне можно, если со мной секретные агенты?

— Я этого не говорил, — ответил Моллен. — Вообще-то я не уверен, что тебя куда-нибудь выпустят, разве что в Вашингтон, доложить начальству или что-нибудь в этом роде.

— Понятно, сэр, — мрачно ответил Джим.

— Крепись, — продолжил генерал, — это еще только начало. Тебе не только не дадут покидать базу, тебе еще и на базе не позволят ходить куда попало и общаться с кем попало. Ты переедешь в особое жилое помещение при этой лаборатории, о которой я говорил; Мэри и ее команда живут там же. А в рабочее время ты будешь при мне — я лично за тебя отвечаю.

— Сэр, но вы же не можете выводить эскадрилью на границу вместе со мной! — возмутился Джим. — Стрелок-генерал, разве такое бывает? Эти шишки, о которых вы говорите, не могут такого требовать!

— А они и не требуют, — буркнул Моллен. — Не я буду с тобой, а ты со мной.

Джим сначала не понял, что генерал имеет в виду. Наконец он в изумлении уставился на своего собеседника.

— Сэр, не может же... Вы что, хотите сказать, что меня отстраняют от полетов?

— Именно, — ответил Моллен. — С завтрашнего дня ты въезжаешь в офис в моем штабе и занимаешь пост начальника секции.