Юрий Тупицын - В дебрях Даль-Гея

— Гангстеры?

— Нет! Они не работают в одной упряжке с полицией.

«Тогда кто же это?» — подумал Снегин. И вдруг его словно осенило.

— Неужели ваша тайная служба безопасности, Яр-Хис, действует так самостоятельно? — спросил он.

Таиг странно взглянул на него: не то насмешливо, не то с сожалением.

— Да, это Яр-Хис.

Глава 7

— Вы меня забыли, — с лёгким упрёком сказала далийка.

Кронин молчал, пристально глядя на молодую женщину.

— Забыли, — повторила она, сняла очки и взглянула на Алексея грустными глазами.

— Кайна, — ошеломлённо проговорил он, все ещё не веря в реальность этой встречи.

Они познакомились три года назад, когда Кронин проводил на Земле свой очередной отпуск. Земля тогда слегка сходила с ума: на гастроли приехала знаменитая далийская певица Кайна Стан, виртуозно исполнявшая полные тайного очарования песни своей далёкой родины. Гастроли Кайны Стан были одним из пунктов программы культурного обмена между Землёй и Даль-Геем. Кронин ворчал на своих друзей, поражался их способности восторгаться таким обыденным и заурядным явлением природы, как человеческий голос, и принципиально не желал слушать далийской певицы.

В тот день Кронин чисто случайно попал на стоянку аэротакси. Стоянка была пуста, видимо, такси только что разобрали. В тени раскидистого дерева стояла молодая, очень красивая женщина и устало повторяла с чуть заметным акцентом:

— Диспетчер, почему вы молчите? Диспетчер!

Кронин улыбнулся: очень уж выразительно звучал этот капризный, какой-то детский голос. И потом акцент. Он подошёл ближе. Женщина подняла голову и, доверчиво глядя на него, пожаловалась:

— Вот, стою и мучаюсь.

— Наверное, рация неисправна, — предположил Алексей.

Женщина покачала головой и с торжеством показала на контрольную лампочку:

— Горит.

— Ну и что же? — удивился её технической наивности Кронин. — Разрешите, я посмотрю.

Женщина охотно протянула ему рацию.

— Возьмите. — И спросила, глядя прямо в глаза Алексею: Лампочка горит, а неисправна. Разве так бывает?

— Бывает, — успокоил её Кронин, беря рацию, и рассеянно добавил: — Вообще чего только на свете не бывает.

— Да, — тотчас согласилась она, — чего только не бывает…

Кронин достал из кармана универсальный нож. Эти ножи были инженерным чудом современности. Их имели космонавты, акванавты, штейгеры больших глубин — все, кому приходилось работать в условиях изоляции, когда трудно рассчитывать на постороннюю помощь. Нож имел большой набор манипуляторов, контрольную микроаппаратуру, квантовый резак, приспособления для горячей и холодной сварки по металлу и органике — в общем, это была настоящая карманная мастерская, которая называлась ножом только по традиции.

После короткого размышления Кронин открыл один из манипуляторов и двумя точными движениями вскрыл заднюю крышку рации. Осторожно ступая, женщина обошла Алексея сзади и с любопытством стала смотреть через его плечо, что он делает.

Обнажив панель с контрольными клеммами, Кронин убрал манипулятор и выдвинул щуп индикатора. Он сделал это привычным, почти неуловимым движением, так что женщина, не заметившая момента смены инструмента, удивлённо взглянула сначала на вдруг изменившийся нож, а потом на Алексея. Она смотрела на него недоверчиво и немного испуганно, но Кронин, ушедший в работу, ничего не замечал. Серией точных движений он пробежался щупом по контрольным клеммам. На мгновение вспыхнула индикаторная лампочка, и Алексей поднял глаза на женщину.

— Видите? Неисправен шестой блок.

— Шестой блок? — переспросила она.

— Хотите, отремонтирую?

Она улыбнулась в ответ:

— А это долго?

Кронин пожал плечами:

— Да минуты две.

— Минуты?

Она недоверчиво покачала головой:

— Нет. Не может быть.

— Ну, возможно, три.

В её глазах появилось искреннее, почти детское любопытство.

— Делайте.

Кронин взял коробку рации поудобнее, сдвинул контрольную панель, сменил щуп индикатора на пинцет и вынул схему шестого блока. Женщина следила за его действиями, приподнявшись на цыпочки. Она смотрела на Алексея, как на иллюзиониста, показывающего загадочный фокус. Кронин положил схему на корпус рации и принялся разглядывать её через крохотную, но очень сильную лупу, которая волшебно появилась на месте исчезнувшего пинцета. Теперь женщина уловила и лёгкое движение его пальцев, и молниеносную смену приборов. Вот на схему блока лёг крохотный, тонюсенький кусочек проволоки. Алексей несколько раз придирчиво проверил его расположение, а потом точным движением электрода впаял в схему. Полюбовавшись своей работой, он вставил на место шестой блок, задвинул контрольную панель и установил крышку.

— Вот и все, — удовлетворённо сказал он и нажал кнопку вызова. — Диспетчер!

— Диспетчер слушает, — немедленно откликнулся автомат.

Женщина смотрела на Алексея с восхищением, широко раскрыв глаза.

Когда Кронин протянул ей рацию, она спрятала руки за спину и сделала шаг назад.

Алексей засмеялся:

— Берите, все в порядке.

Она с опаской сказала:

— Я боюсь, вы, наверное, колдун?

Кронин смутился.

— Это же элементарное устройство, стандартный блок. Любой школьник сделает.

— Нет, школьники такого не умеют, — возразила она, осторожно беря рацию длинными пальцами. — Вы работали как настоящий художник. Вас можно показывать на сцене.

Вид у Кронина, очевидно, был очень глупый. Женщина сразу поняла, что он чувствует себя неловко, и занялась рацией. Осмотрела её со всех сторон, нажала кнопку вызова и сказала тихонько и певуче:

— Диспетче-ер!

— Диспетчер слушает, — каркнул автомат. Во всяком случае, Кронину показалось, что он каркнул, так контрастировал его голос с голосом женщины.

Она засмеялась.

— Работает. — И подняла глаза на Кронина. — Кто вы? Ну… — Рука её сделала лёгкий порхающий жест. — Какая у вас профессия?

Кронин пригладил волосы.

— Инженер.

Она склонила голову набок.

— Обыкновенный инженер?

— Обыкновенный.

Алексей взглянул на нож, который все ещё рассеянно подбрасывал на ладони, и поспешно спрятал его в карман. Он испугался, что она заметит на его рукоятке маленькую монограмму с литерой «А» — знаком высшей инженерной квалификации, заметит и сочтёт это хвастовством.

Но женщина ничего не заметила, она лишь сказала:

— Этого не может быть. — И добавила виновато, словно извиняясь: — Я такого не умею, совсем не умею. Я вообще ничего не умею.