Игорь Алмазов - Навстречу звездам

- Когда слишком много ненавистников, то власть просто физически не сможет отследить всех. Да и вообще - на территории России было полно химических комбинатов, ядерных арсеналов и атомных станций. Устраивать прямое истребление народа, как в латиноамериканских странах, при наличии всего этого было бы довольно рискованно, - подвел итог Денис. - Поэтому ужесточение власти у нас имело определенные пределы - не так, как при Пиночете или Сомосе. Одного желания было мало. Но и не двигать вперед свои "реформы" для них было невозможно - без форсированного вмешательства государства система консервировалась бы на прежнем уровне. Им приходилось бежать вперед лишь для того, чтобы оставаться на месте. А это порождало сильнейшее недовольство народа - при том, что подавить это недовольство было затруднительно. Поэтому в процессе усугубления этой патовой ситуации в определенной исторической точке неизбежно должен был наступить непреодолимый в рамках существующего строя кризис и путинский фашистский режим неизбежно должен был "выгореть".

- Спасибо вам, вы очень интересно рассказали, - поблагодарил Дениса профессор. - Продолжим изучение сущности диктатуры и поговорим о фашизме. О фашизме много всего написано... Кстати, помните определение фашизма в той его стадии, когда он у власти?

- Фашизм - это откровенная террористическая диктатура наиболее реакционных кругов монополистического капитала, осуществляемая с целью сохранения капиталистического строя.

- Да, и не только сохранения, но и дальнейшего развития - порой получается так, что дальнейшее продвижение возможно только при особой форме власти. Кстати, в России власть назойливо навязывала такой стереотип фашиста: это обязательно бритоголовый, в кованых армейских ботинках антисемит, вытягивающий вперед правую руку. А те, кто выступал за жесткую власть олигархов, фашистами, конечно же, не считались. Кстати, еще раз напомню - при Путине 85% частной собственности принадлежало восьми олигархическим группам... И как вы думаете, что такое фашизм с точки зрения динамики эволюции политической надстройки капиталистического строя?

- Это не что иное, как высшая стадия эволюции этой самой политической надстройки. Это последняя стадия, непосредственно предшествующая социалистической революции. Ее установление свидетельствует, что капиталисты уже не справляются с кризисом "традиционными" методами в рамках ограниченной буржуазной демократии.

- Кстати, заметьте - историческая практика показала, что социалистическая революция происходит не тогда, когда капиталистическая экономика достигает своей высшей точки, а тогда, когда этой самой точки достигает капиталистическая политика - это к вопросу о том, что первыми на путь социализма должны были стать именно западные страны, а социализм в СССР и тем более в Китае и на Кубе не имел права на существование. Политика далеко не всегда синхронизирована с экономикой, - сказал Гонзалес.

- Да, это очевидно, - согласились с ним. - Можно даже перечислить примеры. Россия 1917 года - социалистическая революция произошла после незаконченного - правда, незаконченного не по воле организаторов - перехода к фашистской диктатуре, после мятежа Корнилова. Восточная Европа, Китай и Северная Корея 1945 года - освобождение от фашистской оккупации. Вьетнам, Ангола и другие подобные государства Азии и Африки - освобождение от колониального рабства, по сути мало отличающегося от фашистского режима. Куба - свержение фашистской диктатуры Батисты. Сандинистская Никарагуа свержение фашистской диктатуры Сомосы. Россия 2005 года - свержение хотя и не слишком "зарывавшегося", но тем не менее в основе своей фашистского режима Путина. Фашизм ведь может быть и не таким, как в Германии, а частью какого-нибудь иностранного фашизма, оккупационным режимом...

- Правда, иногда фашизм может и добровольно отступить - когда угроза свержения капитализма исчезнет. Отставка Пиночета и ликвидация режима апартеида в ЮАР в начале девяностых объясняется не только тем, что против них боролся народ, но и тем, что в СССР социализм тогда пал, а следовательно, обновленные политические режимы уже не стали бы его союзниками.

- Да, это так. А теперь, молодые люди, еще об одной очень интересной особенности фашизма - в начале века о ней поначалу мало кто задумывался может быть, потому, что аппарат обоснования был совершенно новым для того времени. Попытаемся ответить на вопросы: откуда возникает фашизм? Что ему предшествует?.. Вы знаете такие точные науки, как теорию хаоса и синергетику?

- Да, конечно. Они используют самый современный математический аппарат и вычислительные средства. Эти науки взаимно дополняют друг друга. Синергетика изучает, как "на почве" хаоса путем самоорганизации формируются устойчивые стабильные структуры.

- Именно так. Можно построить строгие математические модели, в том числе применимые к обществу, и проследить очень интересную динамику... Каковы начальные условия динамического процесса в той модели, которую мы будем сейчас рассматривать? Возьмем множество элементов, каждый из которых обладает потенциальной способностью присоединять к себе другие элементы и подчинять их себе, то есть так делать, чтобы движение подчиненных зависело от движения подчиняющих. Изначально снимем все ограничения на их движение и взаимодействие - прошу особо запомнить именно это начальное условие изначальное полное снятие ограничений. Через некоторое время мы увидим, что прежнего хаоса и равенства статуса уже нет. Одни элементы многократно усилили свои возможности за счет подчинения себе других, а эти самые "другие" свои изначальные возможности уже потеряли. Образовались устойчивые, централизованные и жестко организованные структуры. Кстати, свобода - это совокупность реальных возможностей осуществить то или иное движение. Именно реальных и наличествующих в данный момент возможностей, а не где-то прописанных... А теперь вопрос: как результаты этого моделирования применить к социальным системам?

- Прослеживается четкая аналогия: когда в какой-то момент государство для всех снимает все ограничения на осуществление социально-экономических взаимодействий, то с течением времени у одних субъектов собственные возможности увеличиваются на несколько порядков, а у других степень свободы резко снижается. Первые добывают себе дополнительную свободу за счет тех, кого они этой свободы де-факто лишили. И тогда уже все ограничения в системе начинают устанавливаться теми, кому "повезло" - разумеется, в свою пользу. В зависимости от того, насколько смягчены изначальные ограничения и насколько далеко зашел этот процесс, разница в возможностях может быть достаточно большой. Чем больше возможностей у одних, тем меньше возможностей у других. И это может быть не только в пределах одного государства - нельзя было рассматривать США и Европу, где общий уровень жизни высок, в отрыве от остального мира... Поэтому наиболее жесткие структуры - это не результат непонятно откуда взявшегося качественного скачка, а следствие наибольшего, так сказать, количественного продвижения по этому пути.