Айзек Азимов - ФАТА-МОРГАНА 5 (Фантастические рассказы и повести)

Пока планктон роился дважды в год, группа «Гренвилл» могла плавать по южной Атлантике в пределах своей десятимильной полосы. Ни у одного из семидесяти пяти кораблей якорей не было.

Капитанский прием, заканчивающий Роение-283, постепенно набирал обороты. Макби, корабль которого занимал девятнадцатое место в соединении бакборта, сказал Солтеру, занимавшему тридцатое место в соединении правого борта:

— Честно говоря, я слишком устал, чтобы думать о приеме, но не хотелось обижать старика.

Коммодор, прямой и загорелый, совсем не похожий на восьмидесятилетнего, стоял в другом конце большой каюты, приветствуя новоприбывших.

— Почувствуешь себя лучше, когда хорошенько выспишься, ответил Солтер. — Отличный был сбор, верно? Погода в самый раз, чтобы сделать его трудным и интересным. А помнишь двести семьдесят шестой? Ну и скука была, все шло как по маслу! А в этот раз на пятнадцатый день, около полудня, начал разваливаться мой форбрамсель. В нем образовалась большая прореха, но он был нужен мне для уравнения «п—н». И что я, по-твоему, сделал? Поставил спинакер[11] и… ты подожди, дослушай сначала, и опорожнил носовую балластную цистерну. Хоп! И безо всяких проблем, за пятнадцать минут, сменил фор-брамсель.

Макби был поражен.

— Ты же мог потерять сеть!

— Мой синоптик исключил возможность шквала.

— Синоптик! Ты мог потерять сеть!

Солтер внимательно посмотрел на него.

— То, что ты сказал мне это один раз, было бессмыслицей, Макби. Но повторение оскорбляет меня. Ты думаешь, я стал бы играть двадцатью тысячами человеческих жизней?

Макби провел ладонями по лицу.

— Прости, — сказал он. — Я же говорю, что устал. Разумеется, в исключительных обстоятельствах это может быть совершенно безопасно.

Он подошел к иллюминатору, чтобы взглянуть на свой корабль, девятнадцатый в длинной колонне. Солтер смотрел ему вслед. Потерять сеть. Это словосочетание встречалось в нескольких пословицах и означало совершеннейшее безумие. Действительно, корабль, потерявший свою сеть из фосфорно-бронзовой проволоки, был обречен на скорую гибель. Можно было импровизировать с помощью парусов или пытаться сплести замену из каких-нибудь остатков, но с их помощью невозможно было прокормить двадцать тысяч человек. А меньшая команда не могла обслуживать корабля. Группа «Гренвилла» встретила однажды несчастного, который потерял свою сеть перед 240. Дети до сих пор рассказывали страшные истории о том, как обезумевшие недобитки вахт первого и бакборта вели между собой войну, войну ночных вылазок, во время которых дрались ножами и палками.

Солтер подошел к бару и принял из рук стюарда свою первую в тот вечер порцию; стальную кружку бесцветной жидкости, продукта дистилляции ферментированной пульпы из побегов саргассовых водорослей. Напиток содержал около сорока процентов алкоголя и имел приятный вкус йода.

Мельком глянув поверх кружки, капитан от удивления широко раскрыл глаза. С коммодором разговаривал какой-то человек в мундире капитана, но совершенно незнакомый ему. А ведь в последнее время не было никаких назначений!

Коммодор перехватил взгляд Солтера и поманил его к себе. Капитан отсалютовал и пожал протянутую руку.

— Капитан Солтер, — сказал коммодор. — Мой самый младший, самый безрассудный и в то же время самый лучший жнец. Солтер, это капитан Деджеранд из Белого флота.

У Солтера перехватило дыхание. От отлично знал, что группа «Гренвилл» вовсе не единственная плавающая по морям. Неся вахту, он время от времени видел далекие паруса и знал, что к северу от них по своему двухградусному району плавает другая группа, а к югу — еще одна, что вся рожденная на море популяция неизменно насчитывает миллиард восемьдесят миллионов. Однако он никогда не предполагал, что встретится лицом к лицу с кем-то, кроме миллиона с четвертью, плававшего под флагом «Гренвилла».

Доджеранд был моложе его, загорелый, со сверкающими зубами. Его мундир выглядел совершенно обычно и в то же время странно. Деджеранд верно понял удивление во взгляде Солтера.

— Это тканый материал, — объяснил он. — Белый флот был спущен на воду после «Гренвилла», и за это время изобрели устройство для создания волокон, пригодных для прядения, и поставили их на кораблях. Думаю, наши паруса продержатся дольше ваших, но зато, когда испортятся ткацкие машины, нужен будет большой объем специальных работ.

Коммодор оставил их одних.

— Мы сильно отличаемся от вас? — спросил Солтер.

— Различия между нами — это ничто, — ответил Дедженранд. — В сравнении с наземниками, мы кровные братья.

Слово «наземники» было бестактностью, а упоминание крови — еще большей. Вероятно, слова Деджеранда относились ко всем тем, кто жил на континентах и островах, что являлось страшным нарушением хорших манер, чести, веры. Солтер вспомнил слова Хартии: «…вернись к морю и его щедрости… отрекись от земли, с которой мы…» Только в десятилетнем возрасте Солтер узнал, что существуют континенты и острова.

Лицо его отразило растерянность.

— Они обрекли нас на гибель, — сказал чужак. — Нас послали в море, организовав большие или меньшие группы в зависимости от продуктивности мест ловли. Выделили по два градуса океана и отреклись от нас. Каждого из нас ждет катастрофический шторм, плохой улов, потерянная сеть и смерть.

Солтеру показалось, что Деджеранд уже говорил то же самое много раз и, как правило, перед большой аудиторией.

— Эй, слушайте! — загремел капитан, и его зычный голос без труда заполнил весь салон. В его обязанности входило кричать через мегафон над милей океана, дополняя тем самым сигналы, передаваемые флагами и лампочками. — Слушайте! повторил он. — Тунец на столе, большая рыба для больших моряков.

Улыбающийся стюард сдернул ткань с буфера, и все действительно увидели крупную жареную рыбу, длиной в мужскую ногу, с гарниром из морских водорослей. По салону прокатился голодный рык, капитаны бросились к громоздящимся стопкам тарелок и выстроились в ряд перед стюардом, который самозабвенно орудовал ножом и вилкой.

— В самых смелых мечтах я не допускал, что есть еще такие гиганты, — изумленно сказал Солтер Деджеранду. — Представьте только, сколько этот старик мог сожрать мальков?

Чужак мрачно ответил:

— Мы истребили китов, окуней, треску, сельдь, все, что, кроме нас, населяло море. Они поедали мелочь, одни пожирали других, и все это превращалось в плотное, вкусное мясо, вроде этого. Однако нам было жаль энергии, рассеивавшейся во время такой длиной цепи, и мы решили ограничить ее до двух звеньев: мелочь — человек.