Джек Макдевитт - Обреченная

- Скажите, что надо делать.

Драммонд попытался притвориться, что сам собирался предложить это же, но было поздно.

Хатч смотрела на приближающиеся огни. Было приятно расслабиться и отдохнуть. Она закрыла глаза и «поплыла». Шаттл подошел совсем близко, и она услышала переговоры в системе связи. Кто-то разрезал канат и стащил ее с сети.

Боль в плече становилась нестерпимой. Теперь, когда она уже находилась в безопасности.

Где-то закрывались люки. Появились еще огни. Яркие, потом расплывчатые. Приглушенные голоса. Хатч ощутила страшное давление на поврежденное плечо. Ремни безопасности. Было такое ощущение, что они проходили прямо сквозь ее тело.

Кто-то объяснял ей, что все закончилось, что все хорошо и больше не о чем беспокоиться.

- Отлично, - прошептала она, даже не зная, с кем разговаривает.

- Ты выглядишь превосходно, шкипер!

Шкипер? Хатч открыла глаза и попыталась пробиться взглядом сквозь застилающий их туман.

Эмбри.

- Привет, Эмбри. Как приятно снова увидеть тебя.

Рэнди все еще находился где-то здесь, рядом, очень близко. Потом он вдруг стал расплывчатым, как и Эмбри, удерживающие ремни, голоса, огни…

Марсель с капитанского мостика Николсона управлял флотилией шаттлов. Они рассредоточились рядом со «Звездой» и «Цвиком» и разрезали стержень. По предложению Бикмана, добровольцы отобрали шесть образцов, каждый - четыре метра длиной. Пять предназначались для исследований, а один - для демонстраций в Академии. По просьбе Николсона еще один маленький кусок пометили как будущий экспонат выставки на «Звезде».

Один из шаттлов приблизился к соединительной пластине и отрезал ее от сети и оконечности стержня Альфа. Та некоторое время просто висела в пространстве, тогда как с шаттла изучали символы, выгравированные на ее передней части. Затем ее аккуратно разделили на две части одинакового размера. Подошедший вскоре «Венди» забрал оба куска грузовым трюмом.

Оставшиеся фрагменты Альфы и сеть уплыли во тьму.

Поскольку время поджимало, никто из капитанов не попытался скорее вернуться на свой корабль. Майлз фактически продолжал возглавлять «Венди». Хатч, разумеется, была не в состоянии принять руководство «Уайлдсайдом». Управляемые с капитанского мостика «Звезды» шаттлы убрались в ближайшие к ним корабли, и немногим более чем за день до столкновения вся флотилия начала уходить восвояси.

К тому времени метеорологическая и вся прочая обстановка на поверхности злосчастной планеты настолько приблизилась к хаосу, что все суда, находящиеся на орбите, оказались бы в опасности. Марсель терзался предположением, что некоторые данные о прибытии Моргана, собираемые зондами и спутниками, были утеряны в результате того, что «Венди» лишился связи. Это подтвердил и Майлз.

- Да, и той группе, что осталась наверху, не очень-то повезло, - заметил он.

Бикман вздохнул:

- И они в этом нисколько не виноваты. Некоторые из них двадцать лет готовились к этой экспедиции и лишились весьма существенной ее составляющей.

Он сурово посмотрел на ряд экранов, которые показывали происходящее столкновение с разных ракурсов. Все эти изображения передавались со спутников.

Марсель воспринимал все апатично. Переживаний за эти две недели оказалось слишком много. Он устал и был сильно раздражен. Однако Келли и остальные возвратились, а больше его по-настоящему ничего беспокоило. А вот Чианг Хармон остался на этой чертовой планете… Погибли один из людей Хатч, один из пассажиров Николсона и один человек из его команды. И еще один пилот со «Звезды» поплатился жизнью во время спасательной операции. В свете всего этого трудно было сожалеть, что ученые не смогли вести наблюдения за ходом лобового столкновения в этом планетарном дорожно-транспортном происшествии.

- В следующий раз мы подготовимся лучше.

Бикман поджал губы, и на его лице появилось задумчивое выражение.

- Следующего раза не будет. Во всяком случае при нашей жизни.

«Это и есть самая серьезная потеря», - подумал Марсель. Но промолчал.

Казалось, будто вся атмосфера Обреченной охвачена одной гигантской грозой. Бураны напрочь стирали экваториальные земли, сильнейшие ураганы ревели над Кораджио и Нирваной. Волны вздымались на тысячи метров выше уровня моря. Горные кряжи вдоль северного берега Транзитории, которые долгое время сдерживали натиск приливов, наконец исчезли в пучине.

Планеты неумолимо двигались навстречу друг другу. Но роли их были неравны: одна из них окажется всего лишь камешком, брошенным в пруд.

Хатч наблюдала за событиями, лежа на койке в лазарете «Звезды». Ей понадобилась небольшая хирургическая операция для восстановления разорванной мышцы и сломанного ребра, и еще ей строго-настрого запретили двигаться. Впрочем, ненадолго. Сбоку сидел Рэнди с забинтованными руками, а на его плече красовалась специальная скрепа. Мак ушел куда-то давать интервью; Келли спустилась вниз перекусить в баре.

У Хатч запищал коммуникатор. Прозвучал голос Кэньона:

- Хатч, я чуть попозже загляну к вам. Но, думаю, вам будет интересно, что по возвращении домой вы окажитесь героями. Разумеется, мы не узнаем о реакции еще пару дней. Последнее, что известно: весь мир слушал, как поток прорывался на равнину и наступил полный тарарам. Там пока считают, что у вас нет ни малейшего шанса. И ожидают, когда наступит конец. Ребята, вы вернетесь знаменитостями, это точно!

- Приятно слышать, - проворчал Найтингейл.

- Что бы там ни было, наш рейтинг пробил потолок!

- Звучит так, будто вы хвалите самого себя, Август, - усмехнулась Хатч.

- Ну… В любом случае, вряд ли это повредит моей карьере. - Его глаза буквально загорелись. - «А мы здесь способны только ждать, когда они доберутся до посадочного модуля»!

- Да, - проговорил Найтингейл. - Безусловно, это было занятно!

Кэньон продолжал:

- А кстати, знаете - вы, ребята, дома уже заработали прозвище.

- Не уверена, что мне бы хотелось его услышать, - заметила Хатч.

- Малейванская Четверка.

- Боже, - вздохнул Найтингейл. - Кто такое придумал? Превосходно, Август. Я бы сказал - грандиозно. Мои комплименты изобретателю этой пошлости.

Когда Кэньон отключился, Хатч очень серьезно посмотрела на Найтингейла.

- Вам было ужасно трудно с ним. А вообще-то он неплохой парень.

- Да уж! А вы чувствовали бы себя счастливее, если бы мы сверзились с той чудовищной штуковины.

- К чему такой скепсис?

- Это сделало бы сюжет еще интереснее.