Эдуард Геворкян - Времена негодяев

Сбросили дорожные мешки и проверили оружие. Виктор с досадой обнаружил, что не взял обоймы с найфами. Заплечные были на месте.

Впрочем, он пришел не для того, чтобы карать. Посмотрит, что делается, выяснит, для какой надобности встретились маг и Боров да нет ли здесь еще кого? Может, Рязань ищет хитрые пути, а может, и туранцы запускают мягкие щупальца в сердца обиженных…

Вчерашние страхи пропали. Он вдруг подумал, что можно было и Евсея сюда послать, не снюхается же Евсей с Боровом! Наверно, не снюхается. Но азарт взыграл в Правителе, давно не приходилось красться и таиться. Он с удовольствием смотрел, как Андрей сбрасывает с себя лишнюю одежку, вешает за спину длинный узкий меч, а на боевую свою палку насаживает железный набалдашник.

Ирина же, напротив, затянула на себе еще несколько ремней, подергала, а затем изогнулась совершенно кошачьим движением — при этом во все стороны ощетинилась выскочившими из гнезд шипами. Заправила шипы обратно в ремни.

Залюбовавшись на нее, Андрей вздохнул, а потом негромко спросил у Правителя, не оставить ли девушку здесь. «А кто тебе сопли будет утирать?» — осведомилась Ирина и, взмахнув рукой, задела локтем щит. С глухим треском вылетел большой кусок.

— Так что там насчет соплей? — обрадовался Андрей, но Правитель сделал предостерегающий жест, и юноша замолчал.

Виктор подкрался к дыре. Заглянул. Темно. Тихо. Из далеких щелей струился слабый свет. Большое помещение с низким потолком. Опять шевельнулось в памяти что-то почти забытое. Он уперся в щит и несильно нажал. Хрупнуло, осыпалась труха, и половина щита рухнула, подняв тучу пыли.

Девушка скользнула вперед, исчезла в пыльном полумраке и вскоре вернулась.

— Пусто, — сказала она.

Виктор перелез через гнилые доски и понял, что ошибался. Потолок не был низким, просто они вышли на широкий балкон в большом зале. И тут он вспомнил!

Недалеко отсюда его, сопляка, встретила Ксения. И были еще три парня, с которыми судьба потом странно сводила и разводила. Кажется, вот за этой грудой мусора, жалкими останками прилавка, он прятался от чего-то, потом позорно заснул, а тот, кто был внизу, ушел, и больше они никогда не встречались.

Виктор подошел к огрызкам перил, заглянул вниз. Ему вдруг показалось, что вот сейчас он увидит странный лабиринт из ящиков, узлов и тюков и мальчика, бредущего узкими проходами в поисках старых книг…

Но лабиринт исчез, время съело его, расчистив середину зала, разметав вдоль стен и вокруг колонн смутными мусорными холмами. Огромные застекленные поверхности сейчас являли собой паутину скрученных труб, искривленных балок и стальных тросов, связывающих все воедино.

Большие стекла, светлые полосы металла, много людей, шум, смех… Виктор наморщил лоб, пытаясь вспомнить, когда же он видел это здание другим, но попытка была безнадежной — он никогда не бывал в большом доме в пору его расцвета — видение обманывало. И что-то еще важное, напрочь забытое хотел он выдавить из самых глухих щелей памяти, но это воспоминание уходило вглубь, вязло, исчезало.

Далеко в утробе здания лязгнуло, зазвенело, напомнив, что они здесь не одни.

Через минуту они пробрались обратно сквозь рассыпавшийся на глазах щит. Обмотанные тряпками сапоги мягко ступали по грязному полу. Порой справа и слева возникали темные проемы — за ними открывались другие помещения, пустые или наполненные хламом, освещенные рассеянным светом, идущим из проломов и трещин, или насыщенные тьмой, но в каждом витал дух разрухи и забвения, густо сдобренный кислой вонью старой плесени. Дорожные мешки оставлены у пролома.

Андрей шел впереди от стены к стене, останавливаясь и вслушиваясь через каждые два-три шага, за ним тенью кралась Ирина. Она вовремя разглядела дыру в полу, прикрытую тонким листом пластика, и молча схватила Андрея за пояс. Парень замер с поднятой ногой, развернулся и беззвучно отпрыгнул вбок. Что-то буркнул, она ответила сердитым шепотом.

Правитель щелкнул пальцами, и они пошли дальше. Коридор казался бесконечным.

Наконец они вышли на узкую галерею, под самым потолком с трех сторон опоясывающую стены зала. Виктору показалось, что неведомая колдовская сила вывернула их назад, привела к началу пути. Но он никогда не слышал о таком колдовстве. Подойдя к перилам, он тут же обнаружил, что это другой зал, поменьше: внизу зал окаймляли ступени, а посередине возвышалась темная глыба.

Там, где раньше были окна, навалены мешки, а поверх штабелей громоздились деревянные и пластиковые щиты.

Коридор, очевидно, имел продолжение — на противоположной стороне темнело прямоугольное пятно. Виктор указал пальцем, и они двинулись в ту сторону.

Вдруг внизу послышались голоса, шаги, запрыгали желтые пятна света.

Ирина и Андрей мгновенно распластались вдоль перил, Виктор же просто отошел назад и встал к стене. Тут же обнаружил, что хоть и невидим снизу, но и сам ровным счетом ничего не увидит. И тогда, презрев достоинство Правителя, лег на загаженный пол и перекатился к перилам.

Факелы осветили зал. Темная глыба, что выпирала в центре, была покрыта зеленым брезентом и обвязана веревками.

Виктор чуть приподнялся на локтях, всматриваясь в лица вошедших. Но мешал неровный свет факелов, дергающиеся тени, да и сверху лица не очень-то были видны. Семь или восемь человек возились у брезента, а когда стянули его, открылось странное сооружение.

От удивления Виктор чуть не присвистнул. Почти такую же машину он видел в те незабываемые дни, когда решалась его судьба и судьба Ксении. Они уходили из Хором подземельями магов и видели нечто похожее. Это устройство было значительно больше, но и оно выглядело нелепо, дикой казалась сияющая медь среди мусора и пыли. И еще он заметил, что внутри сооружения встроена решетчатая клетка в человеческий рост. Виктор не помнил, куда делась младшая сестра этой штуковины. Во время большой перетряски из Хором вымели и выкинули много старого хлама, а нижние ярусы вообще опустошили, вычистили основательно. Впрочем, после возвращения в Хоромы он ни разу не спускался вниз, в подземелье.

Появились еще несколько человек, и тут Правитель напряженно прищурился, вглядываясь в их лица. Борова и Ивана он узнал сразу. Чуть погодя разглядел большой лысый лоб и вспомнил молодого ученого с невозможным для произношения именем. Он почувствовал, как костенеет холодом спина. Союз Ивана и Борова сулил большие неприятности, если, конечно, они составили заговор против него. Но к ним примкнул еще и ученый! Неясность, абсурдность этой компании пугала, страх был необъясним, но он ничего не мог поделать с собой. Закружилась голова, высота вдруг стала чудовищной. Он закрыл глаза, с минуту неподвижно лежал, упершись теменем в холодный стержень перил. Несколько раз медленно и глубоко вдохнул и выдохнул широко раскрытым ртом и чуть не закашлялся от пыли. А когда раскрыл глаза, то обнаружил, что народу в зале стало еще больше.