Сборник - Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса

В комнате появился доктор Вандерхауз.

– Простите, дорогие мои! Мысль связать вас как буйнопомешанных мне самому отвратительна, но иного выхода я не нашел. Боюсь, что стресс от моих действий вкупе со смертью вашего товарища – причина ухудшения вашего состояния. Рискую усугубить потрясение, но нечестно и неправильно лишить вас возможности попрощаться с другом.

Доктор сделал знак санитарам и шагнул в сторону. Теперь Диана увидела, что у задней стены стоит обитый красным гроб. Очень похожий на тот, из сна.

Их подвезли поближе. Ваславский лежал побелевший и совсем не похожий на себя. И уж тем более на того Ваславского, что блистал ночью на сцене. «Доктору бы понравились наши новые номера», – подумала Диана и тут же вспомнила слова Монти о контрамарке. Она оглянулась на Даса, но тот все так же пялился в потолок. В большом зеркале отражались все – Дас в кресле, Лиза, стоящая между Гейнсом и доктором. Лиза… Гейнс… Доктор… Табличка «Это зеркало. Там нет живых людей, только отражения».

У Дианы появился план.

Их развезли по палатам. Диана бесконечно прокручивала в уме план, чтобы ненароком не забыть. Пришла Лиза, глядя на Диану укоризненно, словно говоря «нехорошо расстраивать доктора», проверила капельницу. Диана спешно заговорила с Лизой. Та не расслышала – язык плохо слушался Диану, – наклонилась поближе. И Диана прокричала, хотя получилось тихо, на ухо Лизе:

– Ты ведь влюблена в доктора. Все это знают.

– Какая чушь, – фальшиво возмутилась Лиза.

– И доктор тоже влюблен в тебя.

Лиза глупо улыбнулась.

– Как ты думаешь, доктору понравится, если я расскажу ему, как ты обнималась с подсобке с санитаром?

– Неправда!

– Ну как же, с Гейнсом, блондинчиком. Как-то нехорошо сохнуть по доктору и крутить с санитаром. Доктор Вандерхауз скорее всего того же мнения.

«Ну вот, сейчас она рассмеется мне в лицо», – с ужасом подумала Диана.

Но Лизу не зря звали «глупой». Она испугалась, наклонилась к Диане и стала громко шептать, картинно ломая пальцы:

– Вы не можете! За что? Не можете.

Успех воодушевил Диану, придав ей немного сил. Она стала внушать Лизе:

– Доктор устал, ему нужно помочь, снять стресс. Помните лекарство, которое нам давали? Большую красную пилюлю?

Лиза кивала головой, как заводная собачка.

– Доктор же что-то принимает? Какие-нибудь пилюли?

– Ну да, – кивала Лиза, – для желудка.

– Подмените пилюли. Просто пересыпьте лекарство из одной облатки в другую. Он и не заметит. А я молчок. И доктору станет лучше, сами увидите. – Диана вдохновенно несла чушь.

Лиза, все так же кивая, пятясь, вышла из комнаты.

Диана, обессиленная, откинулась на подушку.

Смешно, но Лиза всерьез задумалась о подмене капсул. Сделать это было несложно, доступ к лекарствам у Лизы был. Мысль о том, что Диана не сможет проверить, совершен ли подлог, Лизе в голову не приходила. Зато в воображении появилась картинка, как Диана рассказывает доктору об их связи с Гейнсом. Вандерхауз краснеет от гнева, бежит, расталкивая ассистентов по коридору, чтобы обозвать Гейнса мерзавцем и дать ему пощечину. Лиза вдруг подумала, что это романтично и что мужчины никогда не дрались из-за нее. Логичное развитие событий – здоровяк Гейнс, ломающий маленькому доктору челюсть, – почему-то Лизе в голову не пришло. Однако подсовывать пилюлю она раздумала.

Доктор Вандерхауз злился на троицу и на себя. Прошедшая неделя разрушила душевный покой доктора. В нем проснулся исследователь и самозабвенно душил догматика. Всю прошедшую неделю пациенты пребывали в отличном расположении духа, хотя и слабели на глазах физически. И только прекращение эксперимента всерьез их расстроило. Вплоть до трагического происшествия с Ваславским.

Доктор принципиально считал разговоры о сне бредом и выдумкой, а реакцию на отмену лечения – ломкой наркомана, лишенного дури. Доктор и сейчас не сомневался в своей правоте, но как истинный ученый жаждал доказательств.

Чувствуя себя подвижником и героем, доктор Вандерха– уз достал из ящика красную капсулу, положил в рот и запил водой.

Еще с полчаса он смотрел старые записи с выступлениями троицы, а потом пошел спать.

Гримерная. Диана обнимает Ваславского. Дас сидит в своем углу, закинув назад голову. Диана с Ваславским его не замечают.

Диана: Я почему-то волновалась, вдруг ты не появишься.

Ваславский: Куда же вы без меня!

Дас в своем углу хрипит.

Ваславский и Диана смотрят на него с ужасом.

Диана: Не может быть! Не может быть! (Бросаются с Ваславским, тормошат Даса.)

Дас (обнимает их обоих): Обманул дурачков!

Занавес открывается. Диана обнимается с Ваславским. Входит Дас с букетом.

Дас: Неверная, как ты могла!

Диана (продолжает обниматься с Ваславским): Ты все неправильно понял, дорогой.

Аплодисменты. Прожектор светит в зал, выхватывая из темноты только одно лицо: в зале хохочет и хлопает в ладоши доктор Вандерхауз.

Доктор: «Неправильно понял!» Умереть можно со смеху!

Занавес.

Доктор Вандерхауз рассыпал по полу дорогие лекарства и исступленно их топтал. Глупая Лиза, плача, его успокаивала, но доктор вырывался из ее рук, повторяя без конца: «Не может быть! Не может быть!»

Лиза попыталась силой усадить его на кушетку, но доктор оттолкнул ее так, что она упала.

Лиза вскочила и бросилась было опять к доктору, но заметила, что ей на руку налипла расплющенная красная облатка. С отвращением стряхнув ее, Лиза выбежала из кабинета.

Сначала Глупая Лиза навестила Даса Ньютона Ротшильда Аффенбаума Первого. Без слов или колебаний она перекрыла капельницу, потом прошла в палату Дианы. Здесь ей захотелось немного поговорить.

– «Доктор в тебя влюблён. Мужчины такие нерешительные», – передразнила она Диану. – Думаешь, я совсем дура? Он спятил. И спятил от красной пилюли. Из-за тебя! И из-за дружков твоих!

Диана молчала. Этим утром она с трудом воспринимала действительность. Но Лизу это не смущало.

– Никогда не понимала, что доктор в вас находил. Не смешные у вас шутки. Знаешь, сколько стоит лечиться в нашей клинике? Не знаешь? Куда тебе. А доктор все из своего кармана оплачивал. И где благодарность? Такого человека с ума свели!

Лиза плюнула и повернула краник на капельнице. С чувством собственного достоинства она вышла в коридор и постояла пару секунд, слушая, как пищат наперебой два монитора. Потом со спокойной улыбкой удалилась.

Гримерная. Диана пудрится, Дас Ньютон Ротшильд Аффенбаум Первый примеряет цилиндр, Ваславский дремлет.