Андреи Синицын - Фантастика 2002. Выпуск 3

Четверо проследовали к лифту. Кто-то помахал рукой. Том помахал в ответ. Никто не обменялся и словом. Майк долго смотрел им вслед. Четыре спины удалились и скрылись за дверью.

Майк сглотнул.

Четыре.

— Хэл, — позвал он тихо, — почему их четверо?

— До сегодняшнего дня в ремонтных бригадах всегда было четверо, — пожал плечами тот. — Хотя в последнее время работы прибавилось. Давно ходил слух, что начальство задумало расширить штаты, да мне все как-то не верилось, пока тебя к нам не приписали. Мы — первая пятерка. А Фаулер и его ребята, — он кивнул на закрывшуюся дверь, — наверное, последняя четверка. Ну что, пойдем на обед или сперва посмотришь свою комнату?

— Хэл, — глядя бригадиру в глаза, серьезно сказал Майк.

— Что?

— Хватит тайн. Я хочу знать, чем я буду заниматься. Что я должен делать?

— Может, сперва переоденешься? — неуверенно предложил тот.

— Потом.

Хэллоуин мгновение поколебался, потом махнул рукой: «Пойдем».

Остальные трое остались в холле.

Два коридора и туннель привели их к линии подземки, где им опять пришлось предъявить пропуска охраннику, сесть на дрезину монорельса и недолго проехать. Показалась широкая горловина бетонного колодца с открытой площадкой лифта. Бетон под ногами был грязный и щербатый. Они опустились еще на этаж, и перед Майком возник длинный ряд ремонтных боксов, в половине из которых стояли странно знакомые, устрашающего вида механизмы, — обожженные, местами откровенно побитые и покореженные, в облупившейся краске. Северцев посмотрел на Хэллоуина: «Можно?» Тот кивнул, и Майк пошел вперед.

Суставчатые ноги, плоские рифленые подошвы ступоходов в губчатой резине и без, клешни манипуляторов, вороненые панцири, орудийные башни с безоткатными четырехствольными спарками, турели пулеметов, хромированные тубусы излучателей, опаленные стартовым выхлопом соты ракетных пеналов…

А еще — обрывки проводов, безвольно выпавшие блестящие тяги и цилиндры, лужи пролитого масла, разбитые фары, разошедшиеся швы, лопнувшие пружины, вирванные лепестки антенн, гнутые чаши радаров, дыры, трещины, вмятины, пробоины…

А еще — номера, надписи, логотипы, раскраска, гербы и эмблемы на башнях — значки принадлежности к геймерским кланам…

Геймерским кланам.

Майк уже все понял, но боялся поверить в свою догадку и потому просто шел, переставляя ноги, как по тонкому льду, пока в одной из ниш не обнаружил знакомый контур: из полутемного пространства бокса на него смотрело бронированное рыло «Степного волка». Майк сглотнул, посмотрел направо, налево, и последние сомнения исчезли: перед ним были роботы из «Катакомб смерти». Побитые в схватках, покореженные взрывами и выстрелами, опаленные боевыми лазерами и огнеметами, они были здесь, они сражались и существовали на самом деле.

Дальше по проходу были ремонтные тележки и электрокары, тельферы, домкраты, инструментальные шкафы, клепальные пистолеты, сварочные аппараты и переносные резаки — все, что нужно для починки и отладки.

И — недлинная, но грозная череда отремонтированных машин. Настроенных, налаженных, готовых к бою.

Ждущих.

Чья-то рука легла ему на плечо. Майк вздрогнул.

— Что это, Хэл? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Что за…

— Я же сказал: игровой сервер компании, — серьезно и тихо ответил тот. — Бойцы арены. Двадцать пятый, высший уровень игры. Большой дэфматч. Здесь те, кому не повезло. Мы ремонтируем их и возвращаем в строй.

— И у них… боевое оружие?

— В точку, приятель. Боевее некуда.

Майк обернулся. Взглянул Хэллоуину в его прищуренные тыквенные глаза.

— Хэл, — сказал он, — эти штуки… эти роботы… Они не должны существовать. Если об этом узнает правительство…

— Оно знает, — кивнул Хэллоуин. — Будь спок, приятель, уж оно-то знает. Неужели ты думаешь, что все это в самом деле затеяла какая-то долбаная фирма игрушек? За этим, парень, стоят такие люди… нам до них, как до Луны. Здесь отрабатывается новая тактика. Идеальные солдаты. Управляются на расстоянии. Слияние через компьютер, понимаешь? — Он повертел пальцем над башкой, изображая не то радар, не то полицейскую мигалку. — Ребята говорят, что все игроки отслеживаются и наиболее талантливых берут на карандаш.

— Кто?

— Не знаю. Наверное, армейские чины. А может, ФБР. Это правительственная программа.

— Так значит, говоришь, берут на карандаш… — Майк невольно вспомнил о Роберте, посмотрел на замершего рядом покореженного «Волка» и поежился. — И что потом?

— Откуда же мне знать? Наверное, держат в резерве. На случай войны или еще чего-нибудь такого. Им же все равно, где сражаться. Хоть здесь, хоть на Марсе, хоть под водой, им ни воздух не нужен, ни еда.

— Но это же дети! То есть я хочу сказать — играют в основ-ном-то дети!

— Эх, парень! Будто сам в детстве не игрался! Вот что я тебе скажу: у меня жена — врач, так вот она мне говорила, что у детей-то как раз и есть самолучшая, значит, реакция. Растущий мозг, то да се, молодые нервы…

— Отсюда можно позвонить? — отрывисто спросил Северцев.

— Майк, — Хэллоуин впервые назвал Майка по имени и указал на него пальцем, — ты давал подписку. Помнишь? А потому старайся не болтать. Нам платят в том числе и за это. Ты нашел классную работу, так что делай ее и молчи. Усек? Хотя, если правду сказать, тебе все равно никто не поверит. А вот неприятностей себе наживешь. С военными не шутят. А телефона здесь нет, только у охраны наверху, да и то на всякий пожарный. Даже в «сетку» с машин и то нету выхода. У компании своя замкнутая сеть.

— Но это же противозаконно!

Хэллоуин усмехнулся.

— Когда военным были писаны законы? — вопросом на вопрос ответил он.

Майк не нашелся, что ему сказать.

«Вернусь домой, — решил он, шагая за старшим механиком, — отберу у Робби эти чертовы «Катакомбы» к чертям. И Мелиссе накажу, чтоб не позволяла ему играть. Отберу. К чертям. Отберу».

Мертвые механизмы слепыми глазами негорящих фар смотрели им вослед.

Вечером следующего дня в гости к Бобу заявился Ральф — закадычный друг и вместе с тем его извечный враг-соперник. Это был толстый, вечно неряшливый парнишка, сын польских эмигрантов, живших через два дома вверх по улице. Фамилия его была Ковальски, на почве чего они и сдружились — учителя все время их обоих писали в ведомостях с ошибками. В школе оба даже сидели рядом и то воевали друг с другом, то мирились и заключали союз.

Увидев рождественский подарок друга, Ральф вцепился в коробку как бультерьер; глаза его загорелись.