Пол Андерсон - Миры Пола Андерсона. Том 16

— Ну, они уже сполна искупили свою вину, — мрачно сказал Флэндри и посмотрел сквозь окутавшую его пелену дыма на розы, покачивающиеся под теплым летним ветерком. — Они десятикратно заплатили за все, что наделали на Виксене — кровью, сталью, жизнями своими. Они сражались, как никто, не за свое дело. Мы разбрасывались ими направо и налево, так что домой вернулся едва ли один корабль из дюжины. И все же эти несчастные и гордые дьяволы считают, что одержали победу.

— Как? Ты хочешь сказать…

— Вот именно. Мы присоединили их флот к нашему в скоплении Сиракс, и они были авангардом в наступлении. Видишь ли, все по правилам. Формально-юридически Терра не предприняла развернутого наступления на мерсейские базы. Это сделал Ардазир, зависящий от нас в рамках конфедеративных отношений! Но наш флот шел следом за их флотом. Мерсейцы дали деру, начались переговоры, и Сиракс теперь наш. — Флэндри пожал плечами. — Мерсейя может это пережить, так как Терра обязалась не использовать это звездное скопление в качестве базы для своего дальнейшего продвижения. Там будет проходить один из оборонительных рубежей. У нас не хватает смелости поступать по уму, так что теперь будем сохранять мир — и черт с ними, с нашими внуками. — Он курил частыми, сильными затяжками. — Одним из условий был обмен пленными. Всеми пленными, мерсейцы так и настаивали — всеми. Проще говоря, если они не получат назад Айхарайха, то не уйдут из Сиракса. Они его получили.

В ее широко раскрытых глазах читался вопрос.

— Ерунда все это, — насмешливо произнес Флэндри. — Так, пустячок. Я не считаю, что зря поработал. Я помог положить конец войне с Ардазиром и вывести из тупика вопрос о Сираксе. И Айхарайха для торга представил лично я. Вроде большего и желать не приходится? — Он уткнулся лицом в ладонь. — О Боже, Кит, как я устал!

Она встала, подошла к нему, села на подлокотник кресла и положила ему руку на голову.

— Ты можешь остаться здесь и отдохнуть? — мягко спросила она.

Он посмотрел на нее и какое-то время, словно сам сомневаясь, молчал, а потом с сожалением наморщил нос:

— Извини, но я заскочил, только чтобы попрощаться.

— Как? — прошептала она с болью в голосе, словно он ранил ее. — Но, Доминик…

— Нет, — прервал он ее, покачав головой. — Ничего, девочка, не получится. Ты должна получить все сполна, иначе будет нечестно по отношению к тебе, а я не из тех, кто «раз и навсегда». Такие вот дела.

Он залпом выпил и встал. Сейчас, даже раньше намеченного часа, он уйдет, кляня себя за то, что вернулся сюда, не подумав, каково будет им обоим. Он приподнял ее голову за подбородок и, глядя в ее светло-карие глаза, улыбнулся.

— О твоих делах, Кит, — сказал он, — твои дети и дети твоих детей будут вспоминать с гордостью, но самое главное… Ведь мы позабавились, правда?

Он коснулся губами ее губ и почувствовал на них слезы. Он вышел из дома и, не оглядываясь, пошел прочь по улице.

Насмешливый внутренний голос напомнил ему о том, что он еще не рассчитался с Иваром дель Бруно за пари. А чего ради он должен отдавать? Вот вернется на Терру и пойдет на новую попытку. Будет хоть чем заняться.

Воины из ниоткуда

— Преступление, — сказал капитан Доминик Флэндри из службы разведки космофлота Империи, — целиком и полностью определяется масштабом. Если ты застрелишь своего соседа с целью завладеть его имуществом, то тебя назовут убийцей и вором и отправят на психокоррекцию, а затем на принудительные работы. Однако если ты решишь собрать банду здоровых парней, отправить на тот свет пару миллионов людей и захватить их планету, то тебя ждет титул великого завоевателя, героя Вселенной, не говоря уже о почетном месте в учебниках истории. Раньше или позже этот парадокс доходит до сознания народа и вызывает стремление к всеобщему миру. Это и называется упадком, особенно среди философов истории, которым никогда не приходилось воевать. Сейчас Империя находится на ранних стадиях упадка, когда жить, в общем-то, можно: мир и спокойствие царят в обществе, еще недостаточно прогнившем, чтобы ощущать надвигающийся хаос. Можно сказать, что Империя сейчас походит на банан, только-только начинающий покрываться коричневыми пятнышками.

Тюрьма за такие высказывания ему не грозила, так как он вел частную беседу, сидя на балконе своего загородного дома на южном континенте Варрака и наслаждаясь привычным поздним завтраком. Его ноги в цветастых пижамных брюках покоились на перилах. Поверх кофейной чашки он любовался открывавшимся между ступнями видом горного склона, ближе резко переходившего в зеленую, залитую солнцем степь. Свет ласкал тонкое, с правильными чертами лицо и стройное сильное тело, явно противоречащее образу и свидетельствовавшее о том, что его обладатель не принадлежит к типу мелкого аристократа пресыщенной империи. Но род его занятий — поддержание статус-кво в государстве, которому угрожало внутреннее разложение и внешняя агрессия, — требовал подтянутости.

Элла, его нынешняя возлюбленная, предложила ему сигарету, и он с удовольствием затянулся. Эту сногсшибательную блондинку он купил пару недель назад в единственном городе этой планеты, Форт-Лоуне. Судя по всему, она вела свое происхождение от первых поселенцев, полуаристократов, в свое время разорившихся и проданных за долги. Такие люди вызывали у него сочувствие, но с системой ничего не поделаешь; кроме того, у нее, вероятно, бывали хозяева и похуже.

Сделав очередной глоток кофе и пригладив усы, он уже открыл рот, чтобы продолжить разглагольствования. Его остановило извиняющееся покашливание слуги, единственного, кроме них, человека в доме. Стройный гуманоид с Шалму имел гладкую зеленую кожу, цепкий хвост и безупречные манеры. Флэндри окрестил его Чайвзом и обучил некоторым полезным вещам помимо ухода за своим парадным костюмом.

— Извините, сэр, адмирал Фенросс вызывает из города. Флэндри выругался и поднялся с места.

— Фенросс! Что ему тут делать, на этой планете? Скажи ему… а впрочем, это анатомически невозможно. — Он, нахмурившись, поплелся в кабинет. Между ним и начальником не было особенной любви, но Фенросс не стал бы беспокоить человека в отпуске, не будь это действительно срочно.

С экрана на него смотрело вытянутое, суровое лицо в темных очках. Из-под рыжих волос стекали капли пота.

— Наконец-то! Подключи устройство засекречивания, шифр 770. — Когда Флэндри настроился, адмирал резко сказал: — Отпуск отменяется. Приступай к делу немедленно, — и неожиданно добавил другим голосом: — Хотя Бог знает, удастся ли тебе что-нибудь изменить. Если нет, полетят наши головы.