Тэд Уильямс - Гора из черного стекла

В ту ночь Богомолу приснился сон. Ему снилось, что Ящерица утащил к себе в нору и луну, а без нес на ночном небе предки стали жалким и запуганным. Когда он проснулся, то понял, что не может позволить Ящерице продолжать прятать дочь.

Богомол послал за Длинноносой Мышью, который был прекрасным юношей и рассказал ему о случившемся. «Ты должен найти, где ее прячут», — велел ему Дедушка Богомол. Длинноносая Мышь лучше всех предков умел отыскивать вещи, он согласился и отправился на поиски дочери Ящерицы.

Когда Длинноносая Мышь добрался до норы. Жук увидела его. Она не могла сдержать свой восторг и вскрикнула: «Посмотри, посмотри, сюда идет мужчина!»

Ящерица услышал ее слова. И когда Длинноносая Мышь вошел, он набросился на него в темноте и убил.

«Кто может приказывать отцу, что ему делать, а чего не делать?» — заявил Ящерица. Он был горд собой и плясал от счастья. А Жук плакала.

Когда Богомол узнал о случившемся, он опечалился и испугался. Родственники Длинноносой Мыши прослышали про это и по одному отправились к норе Ящерицы, чтобы отомстить за брата. Но Ящерица затаивался, пока они блуждали по туннелям, потом набрасывался и убивал. Вскоре погибли все люди рода длинноносых мышей. Их жены и дети подняли великий плач скорби, да такой громкий, что Дедушка Богомол проникся жалостью, настолько огромной, что не мог спать три дня.

Когда он наконец уснул, то увидел еще один сон, а проснувшись, собрал всех людей.

«Во сне я видел, как Ящерица убивает длинноносых мышей, а быть такого не может. Во сне я говорил сам с собой и много думал, теперь я считаю, что Полосатая Мышь должен пойти и спасти девушку по имени Жук».

Полосатая Мышь был молодым, спокойным и очень умным юношей, он знал, что нельзя не считаться со снами Богомола.

«Я пойду», — сказал он и отправился в путь.

Но когда он подошел к тому месту, где жил Ящерица и где столько людей погибли до него, Полосатая Мышь подумал: «Зачем мне лезть вниз в темноту, где меня поджидает Ящерица? Лучше я пророю свою нору».

Так он и сделал, прокладывая ход под землей, а он был умелым землекопом. Наконец он добрался до туннеля, где его ждал Ящерица. Но поскольку Полосатая Мышь работал очень тихо и был умным, его вход в туннель был позади того места, где его поджидал Ящерица, и Мышь смог напасть на него сзади. Долго они боролись, прежде чем Полосатая Мышь начал побеждать. Ящерица возопил от страха и горя;

«Зачем ты убиваешь меня? Почему ты поднял на меня руку?»

«Я убиваю только затем, чтобы защитить друзей!» — вскричал Полосатая Мышь, и Ящерица упал мертвым к его ногам. Затем Полосатая Мышь отыскал Жука, она была напугана, но все-таки пошла с ним наверх к свету. Как только он это сделал, случилось чудо: все длинноносые мыши, погибшие в норе, ожили; «А вот и мы». Каждый из них выходил из норы вслед за Полосатой Мышью и Жуком, каждый держал над головой мухобойку как флаг. Полосатая Мышь был горд собой, вышагивая рядом с Жуком, они ликовали в душе, потому что он уже считал себя мужем Жука, а она себя его женой.

Когда они пришли к Богомолу, тот встал и пошел с ними. Они пришли в деревню, где жили длинноносые мыши, те так размахивали своими мухобойками, что по траве побежали волны. Все жены и дети длинноносых мышей выскочили из домов, они кричали от восторга, видя своих мужчин живыми, а Дедушка Богомол наблюдал все это с великой радостью и изумлялся, какой удачный сон он увидел.

Как ни странно, когда !Ксаббу закончил рассказ, Рени почувствовала себя лучше, но все-таки не смогла полностью избавиться от тревоги.

— Прекрасная история, — сказала она !Ксаббу, — но я бы хотела попробовать что-то другое для поиска Мартины.

Рени так и не научилась читать мысли на лице бабуина, сейчас он вроде бы улыбался.

— Но моя история как раз об этом, Рени. Есть вещи, которые может сделать только один человек. Я знаю, этот человек — я. Иногда нужно, как сказано в моей истории, доверять снам.

Больше не о чем было спорить, ни малейшей трещинки, за которую можно было бы зацепиться с помощью логики, Рени полностью обессилела. Она зевнула, попыталась что-то сказать, но снова зевнула.

— Мы поговорим об этом, когда ты проснешься… разбудишь меня на дежурство. — Язык уже начал заплетаться.

— Спи, — сказал он. — Видишь, все уже спят.

Она не стала смотреть. Она слышала ровное шумное дыхание Флоримель совсем рядом и чем дольше слушала, тем быстрее погружалась куда-то вниз, вниз, вниз.

— Что он сделал? — Рени с трудом просыпалась, сердце вдруг сжалось в тугой узел. — Негодяй! Он же говорил, что мы еще об этом поговорим!

— Он ждал темноты, но он уже все решил к тому времени. — Флоримель дежурила последней, значит, только она видела, как !Ксаббу уходил. Он так и не разбудил Рени. — Ты бы все равно его не остановила, только бы все усложнила.

Рени была в ярости, хотя и знала, что Флоримель права.

— Я просто… а вдруг мы и его потеряем? Мы распадаемся, разваливаемся…

Флоримель взяла Рени за руку и сжала ее. Через шторы проходил яркий полуденный свет, лицо женщины прекрасно освещалось, ее гнев легко читался.

— Все просыпаются. Им не нужно все это слышать, тем более от тебя.

— Но ты же знаешь, что я права. — Рени тряхнула головой. До чего же трудно держать себя в руках, когда все тяжелее и тяжелее. Когда все разваливается, велико искушение сдаться. —

Исчезли Кван Ли, Уильям и Мартина, не говоря уже про Орландо и его друга. А теперь еще и !Ксаббу. В чем смысл? Может, нам с тобой стоит поспорить, с какой скалы броситься вниз? Совершенно неожиданно Флоримель засмеялась:

— Боюсь, что нам бы пришлось спорить очень долго. Я уверена, что разбираюсь в скалах гораздо лучше.

Рени не сразу поняла, что это шутка — немка начала превращаться просто в комедиантку. Тогда Рени подумала о себе. Если группа их уменьшается, всем приходится брать на себя дополнительные роли. Что же дальше? Т-четыре-Б — дипломат группы? Эмили — парламентский пристав?

— Боюсь, у меня нет сил на споры, — наконец призналась Рени и попыталась улыбнуться. — Знаешь что? Обещаю тебе право выбрать скалу.

— Храброе заявление, солдат, — Флоримель улыбнулась в ответ и потрепала Рени по плечу. Некоторая неуклюжесть поступка вместе с явной попыткой выразить дружеские чувства, заставили Рени полюбить эту женщину куда больше, чем раньше.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь будем ждать. Боже мой, до чего же ненавижу ждать. Но поскольку мы ничем не можем помочь !Ксаббу, давай подумаем о том, что будем делать, когда !Ксаббу вернется.

— Почему мы здесь? — еле внятно пробормотала Эмили со своей скамейки, где она лежала, голова ее покоилась на коленях Т-четыре-Б, которому явно было неудобно. — Я не хочу здесь оставаться.