Александр Мирер - Обсидиановый нож

— Глупости! — взорвался Володя. — Глупости! Ты представляешь себе, что вероятность такого полного подобия равна нулю? И что мы знаем о своей планете? На Амазонке миллионы квадратных километров не обследованы, заперты, как в сейфе! И животные, и огромные племена могут еще столетие укрываться — непроходимые джунгли, сотни километров болот вокруг, с самолета ничего не различить под деревьями. Живут, и все!

— Бурмистров открывает затерянный мир, — сказал Колька. — Вот почему ты на транспорт не рассчитываешь… Что же… Эх, был бы у нас хоть транзисторный приемничек — сразу бы и определились. Да, положеньице…

Замолчали. Лишь только пауза затянулась, сквозь стену прошел Брахак и направился к ним. Подмышкой он нес, как портфель, серо-сизые, овальные листья, и был похож на академика Плоткина вдумчивым благообразием, седой гривой и портфелем. Если можно представить себе голого академика.

Колька рассеянно хихикнул. Брахак-Плоткин чуть-чуть прибавил улыбки. В руке, прижимающей к боку листья, он держал мелок. Подошел, присел на лежанку, заботливо посмотрел на Рафаила.

Колька быстро спросил: «Договорились хоть, что он за человек? Вождь? Шаман?» Володя так же быстро ответил: «Аб-со-лют-но неясно…»

Брахак пристроил листья на колени, стопочкой, и зачирикал по ним белым мелком.

«Как бы отобрать у него мел поделикатней?» — думал Колька. Но ему помешали — затопотали шаги на бегу, приближаясь, и высокий голос прокричал:

— Ра-аджатам, го-ониа-а!

Брахак поднялся, разводя руками. Колька по инерции прыснул — так именно пожимается Плоткин, когда шеф громит его за приверженность к детерминизму — но вдруг понял, что дело серьезное. Старик бросил листья и заспешил к выходу.

— Сиди, не поднимайся, — сказал Колька и побежал за Брахаком.

От выхода свернули направо, по узенькой аллейке-туннелю; в конце была еще одна поляна — охотники отвязывают здоровенных собак, огненно-рыжих, в зеленых нарядных ошейниках. Аллейка, поляна — на траве, как серая скала, лежит слон, опустив клыкастую голову. Охотник сидит на желтом бивне, говорит, покачивая шапочкой. Слон внимательно слушает. «Эге, слон, — отметил Колька. — В Южной Америке слоны не водятся».

…Поляна, не совсем закрытая сверху. Центр купола прошит граненым стволом, вроде бы старинной пушкой, направленной в зенит. «Что они, зенитную оборону имеют?»

— подумал Колька, увидев кучку людей, прильнувших к основанию ствола. Солнце сияло над самой верхушкой, и пришлось обойти поляну, чтобы увидеть на многометровой высоте узкие раструбы, венчающие ствол. Они казались маленькими, как цветки душистого табака, а на самом деле…

— Ого, — сказал Колька. Раструбы, наверное, имели по два-три метра в длину. И вот что еще. В круглом просвете виднелись и другие высокие деревья — за краем поляны. Их верхушки пригибались и трепетали, там дул сильный верховой ветер, но граненое дерево стояло неподвижно.

В звездообразной кучке людей виднелся затылок Брахака. Он стоял перед деревом на коленях, набожно склонив седины, дальше по кругу Колька увидел — черную бороду Джаванара, всего их было восемь человек. Кто-то из них пел тихим, неприятно визгливым голосом. «Во — дикари! — с удовольствием подумал Колька. — Настоящие дикари, язычники. Заснять бы на пленку… Полуденный молебен для руководящего состава». Он потихоньку стал пятиться, чтобы не оскорблять чувства верующих своим присутствием. Сотрясая землю, пробежал бритый доктор и бесцеремонно сунул голову между двумя молящимися. Простучала пятками целая толпа мужчин и женщин, окружила дерево вторым кольцом. Стояли, наклонившись, и слушали. Вроде бы экстренный выпуск о полете на Венеру…

Странно. Охотников между ними не было. Один Джаванар. Остальные в плавках. Вот все поднялись с колен, мягкий бас Брахака произнес несколько слов, пауза, еще несколько слов. В толпе загомонили-зашумели. Смолкли. Торопливо начали расходиться, на Кольку поглядывали без улыбки. Худой, очень темнокожий человек, стоя на коленях, громко пел одни гласные: «А-и-а-уу…» Прошел Джаванар, оправляя амуницию. Колька присунулся к дереву, он прямо горел от любопытства. Ствол, в полтора обхвата, был четко восьмигранный, как чудовищная головка болта, а в полуметре над землей были овальные отверстия — аккуратно, на оси граней. По дереву густым слоем сновали черные муравьи — вот почему оно казалось синим…

«Колья!» Поляна опустела, к дереву подходил охотник с гепардом на поводке, в полной амуниции, с луком, а Брахак звал, показывая на аллею — скорей, пошли. «О-ам-м, о-аи-и-а», — пели у дерева.

Брахак торопился. Колька пошел спортивным шагом, чтобы не отстать. По дороге отметил, что слон поднялся, переминается с ноги на ногу, на спине — ременная сетка. Собаки исчезли со своей поляны, в траве прыгали черные молнии — крысы подбирали остатки корма. А в медицинском доме орудовали пушистые серые звери, размером с крупную таксу. Под надзором молодого охотника они хрустели зубами, подрезая стол вместе со спящим Рафаилом.

Володя стоял рядом в полной растерянности и вскрикивал: «Да что случилось?», и его тонкая рука, протянутая к охотнику, выглядела ужасно беспомощной — как росток на толстой картофелине…

Пушистые звери, стрекоча, как жатки, продвигались вдоль ствола, пришлепывая по траве плоскими хвостами…

Кудрявая девушка, снова в охотничьей одежде, кормила Рафаила каким-то снадобьем — он жевал, не просыпаясь…

— Что происходит, наконец?

— Спокойно, — сказал Колька. — Сейчас разберемся.

Вовка смотрел на него с надеждой.

— Брахак рисовал, двигая лопатками. Две параллельные линии, а по бокам — кудряшки… Колька сообразил — карта! Линии — просека, вокруг нее лес. Так-так, вот поляна с баросферой, — уширение, вот боковая аллея — смотри, четко изображает… — а вот и прямоугольничек и намек на человека в его контуре. Рафаил лежит, понятно.

— Разбираешься, Вовка?

Тот посопел утвердительно.

Еще просека уходит вглубь от просеки-границы. Далеко, на край листа. Кружочки — много кружочков, человечки, еще, еще… Понятно. Основное поселение, как видно. Этого надо было ожидать. Поселок, город. Далеко отсюда.

Брахак поднял голову, проверил их реакцию.

У входа протяжно, густо фыркнуло какое-то животное. Брахак рядом с изображением Рафаила нарисовал слона. Стер человечка пальцем и мгновенно повторил его на спине у слона, и тремя движениями разместил трех слоников по дороге в город. Вот оно что — предлагается эвакуация, не так далеко, полдня пути — четверть круга солнца…

Да что — предлагается. Рафаила уже опустили на землю вместе с ложем. Ждут лишь их согласия, и одежду притащили, накрест перевязанную ремешком.