Галина Бахмайер - Отпуск в тридевятом царстве

— Бангийская армия вторглась в Хорверолл! Норвунд в осаде!

Армия Рунгунда высадилась в Анклау пять дней назад. Целый флот из битком набитых военных галер прибыл внезапно, хищным косяком вынырнув из повисшего над проливом тумана. Вслед за первой флотилией подошла вторая. Похоже, Рунгунд и впрямь готовился долго и основательно — судя по скорости переброски войск, перед отплытием сюда их собрали на лувеньонском берегу. Бангийцы сошли на берег и, привычные к молниеносным атакам с моря, немедленно выдвинулись в сторону Хорверолла. Разнеся в щепки все приграничные форты, лавина из нескольких тысяч солдат хлынула прямиком к столице, жадно заглатывая все попутные городки и деревни. Через два дня армия подошла к Норвунду.

— Их тысячи, — бормотал Танбик, все еще не отогревшийся с дороги. — А ведь все думали, что Альберонту пришлют всего несколько сотен. Что же получается, он отдает королевство на разграбление? А чем тогда он сам собирается править?

— Из Локо еще кто-нибудь спасся? — напряженно спросил Бенвор. Танбик опустил голову.

— Разве что с десяток местных.

Олквин закрыл лицо руками.

— Лучше бы они остались тут, — глухо выдавил он. — Зачем я их отпустил?

Джелайна сильно сжала его плечо. После долгого молчания Танбик тяжело вздохнул и продолжил:

— Я сам сбежал только потому, что уходил смотреть больных лесорубов. А форт смели сразу. Конницы у авангарда почти нет, зато везут с собой прострелы. Собирают прямо там, пока идет лучная стрельба, и все дырявят. А потом лезут через стены, таранят ворота и рубят уцелевших.

— Прострелы? — переспросила Джелайна.

— Да, миледи. Вроде большого арбалета, только на станине, и заряжается копьем.

— А, типа баллисты, — задумчиво кивнула она. — Значит, деревянные стены они пробивают?

— Толстые бревна — нет, разве что в щель попадет. Ими тогда стреляют поверх стен, не прицельно. Но дощатые дома и крыши простреливают запросто, и тех, кто внутри прячется.

— А каменные замки они не обходят, ты не слыхал? — тихо спросил Бенвор. Он старался загнать поглубже боль от потери друзей, но следом тут же пришла острая тревога за жизнь Ланайона и его семьи.

— Они саму столицу осадили, — буркнул Танбик вместо прямого ответа.

— Олквинау стоит чуть севернее, — с отчаянной надеждой произнес капитан. — Может, там успели укрепиться, спрятать женщин с детьми… Нам тоже надо укрепиться, — он резко поднялся. — Никогда даже не предполагал, что Сентину доведется обороняться всерьез, но ведь когда-то его строили именно для этого.

— Так это когда было-то?! — подал голос Платусс, судя по всему, уже начавший оплакивать семью барона. — Стены здесь такие старые, что щели едва ли не шире бревен. Ров обсыпался и зарос, а река давно сменила русло, подвести воду уже не выйдет. И кто оборонять будет? Мальчишки с плохими луками? Крестьяне с вилами?

— Что есть, то есть, — оборвал его Бенвор. — Лучше отправь кого-нибудь известить деревенских старост.

— Ты сошел с ума, — зашептала Джелайна, догнав его. — Какая оборона? Бежать надо.

Капитан остановился, подавляя вспыхнувшее в душе раздражение. Почему-то он ни капли не сомневался, что его жена тут же предложит именно такой путь. Позиция рейдера — не вмешиваться без личной необходимости — ничуть не изменилась.

— Бежать? — процедил он. — За границу? И куда я там подамся? Да, крестьяне теперь побегут. Будут кланяться жомеросуинским феодалам, проситься под их защиту. Мне тоже идти пахать чужую землю?

— Зачем? — дернула она плечами. — Обратись к герцогу Вэйнборнскому. Может, он примет тебя на службу.

— Чтобы потом я постоянно маячил перед глазами его дочери? — невесело усмехнулся Бенвор. — А после его смерти поступил в распоряжение ее муженька, кем бы он ни был? Сомневаюсь, что хоть один из тогдашних женихов забыл про мои выходки на смотринах.

Джелайна опустила голову и понуро умолкла.

Уже ночью в Сентине закипела работа. Взрослые мужчины укрепляли ворота, стаскивали на стены груды булыжников, готовили чаны со смолой и запасы стрел. Все остальные, способные хоть чем-нибудь копать, расчищали ров. Когда рассвело, со всех окрестных деревень в крепость начали собираться деревенские жители, таща с собой скотину и припасы. Кое-как разместив в городе детей и пожитки, все они тут же принимались за работу.

Наутро через земли Олквина в сторону границы с Жомеросуином потянулись первые семьи убегающих от войны крестьян. В Сентин они не просились — в любой крепости обычно и своим-то места едва хватает, да и что толку прятаться за старым деревянным частоколом, когда сзади поджимает тысячная армия?

Новости были тревожные. Армия наемников неумолимо расползалась по королевству, осаждая большие города и громя вотчины мелких феодалов. К полудню поток беженцев с востока стал непрерывным. По расквашенной сотнями ног дороге тянулись телеги, запряженные недоенными, непрестанно мычащими коровами. Некоторые крестьянки с плачущими младенцами на руках обнадежено заворачивали к Сентину, устало переминаясь, оглядывали роящихся у стен горожан, и шли дальше.

Вскоре поток поиссяк, а люди, бегущие с севера, донесли сокрушительную новость — столица пала. Майрона вынудили официально отречься от престола в пользу Альберонта. Защитники Норвунда были разбиты, а знати пришлось присягнуть новому королю. Выжившие офицеры хорверской армии теперь пытались сохранить за собой свои земли. Первые бесчинства захватчиков поутихли, и многие крестьяне уже не бежали, а оставались на прежних местах в ожидании новых владетелей. Специальные королевские отряды — их уже прозвали карателями — двинулись по стране, подавляя редкие восстания среди неслужилых феодалов и призывая остальных к присяге. Говорили, что после переворота Альберонт повелел уничтожать только тех, кто окажет сопротивление, и не трогать мирных людей, покорившихся новой власти. Верилось с трудом — бангийцы исстари приплывали сюда убивать, грабить, насиловать, уводить в плен детей и выжигать целые деревни. Даже теперь, идя под знаменами хорверского короля, которому требовалось сохранить в стране крепкое и налаженное хозяйство, они оставались все теми же варварами.

За сутки вокруг Сентина расчистили ров и укрепили его засеками из острых жердей, мешающих приблизиться к стенам и конным, и пешим. Конечно, противостоять большой армии городок не смог бы, но теперь этого и не было нужно. Опасность представляли мародерствующие отряды — было сомнительно, что бангийцы тотчас же все сразу подчинятся приказу Альберонта и удержатся от самовольных захватов, грабежей и насилия. Но как отличить карателей от мародеров? Солдаты одни и те же, и так же могут именем короля потребовать открыть ворота.