Борис Долинго - Другое место (Понять вечность)

– В основном только то, что надо поторапливаться, – сказал я. – Давай, ты займись компьютерами, а я посмотрю, что это за тайник.

В коридоре, откуда выскочил Калабанов, лежал мужчина в явно дорогом костюме. Рядом валялся пистолет ТТ. Очевидно, он стоял за спиной Калабанова, и пуля сержанта Берта, миновав Виктора Петровича, попал ему прямо в лоб. Малоприятное зрелище – девять миллиметров, попавшие в лоб с близкого расстояния.

– Пименюк! – почему-то с удивлением выдохнул Саша.

– Ты его знаешь, что ли? – спросил я, подбирая на всякий случай заряженный пистолет.

– Да, в политехе видел…

– Что ж, одним корифеем программирования в России меньше, – только и молвил я. – Пошли!

Саша бросился к люку в подвал, который, как нам описал Мишка находился в комнате справа по коридору на первом этаже, а я поковылял в дальнюю.

Там за кроватью я, действительно, нашёл тайник, в котором покоились две сумки. Одна была мне известная, а вторая существенно побольше, и тоже набитая заморскими деньгами.

Я вытащил сумки в коридор и заглянул в подвал, где горел яркий свет. Прихрамывая, я всё-таки спустился по лестнице вниз.

Этого помещения явно не было при прежнем хозяине-профессоре. Как только Калабанов умудрился выкопать такую нору под уже построенным домом, да так, что никто, я уверен, ничего не заметил со стороны? Хотя, конечно, деньги делают всё.

Подвал имел площадь метров тридцать. Там стояло несколько столов и два компьютера. Кроме того, один стол был полностью завален разными радиодеталями, среди которых валялись два шлема, наподобие нашего, с которым явно пытались что-то делать. А наш шлем лежал перед одним из компьютеров.

И ещё в подвале в крови лежали два трупа – очевидно, это были программисты и, судя по всему, их пристрелил Калабанов. Зачем – мне было некогда гадать. Скорее всего, чтобы не оставалось свидетелей. Что ж, Виктор Петрович только упростил нам задачу, прости господи, а то я бы не знал, что с этими парнями делать.

Саша уже почти закончил и сейчас возился с «винтом» последней машины.

– Вон диски! – кивнул он на стопку «компашек» на столе.

– Наши-то тут?

– Да, но на всякий случай я собрал всё, что было.

– Давай кончай и уходим.

Я осмотрелся и, подобрав валявшуюся в углу объёмистую сумку, запихнул в неё шлем-преобразователь и диски. Тут же в углу комнаты я заметил двадцатилитровую канистру. Интересно, а это зачем?

Открыв крышку, я почувствовал резкий запах бензина – Калабанов, видимо, хотел быть готовым основательно заметать следы. Ну, что ж, нам следы тоже были не нужны, да и этот незнакомый дядя посоветовал.

– Забери там ещё сумки, – сказал я Саше, – и заводи машину. А я сейчас.

Я обильно полил подвал бензином, и, ковыляя по крутой лестнице, вылез наверх. Здесь я вылил остатки из канистры, постаравшись расплескать как можно больше на стены.

Оторвав кусок от валявшейся на какой-то тумбочке газеты, я скрутил жгут и вышел на крыльцо, куда протянул по полу тонкую ниточку бензина.

На секунду я остановился и взглянул на часы. Боже мой, с момента, когда я это сделал последний раз у калитки прошло всего двадцать восемь минут! Невероятно!

Ноги разъезжались на стреляных гильзах и я невольно отпихнул их. В свете с веранды покатилась одна красная и длинная. Я нагнулся и сунул его в карман к тем двум, что отдал мне Сомс – чёрт, чуть не забыл про неё!

Я в последний раз посмотрел на тело, в котором пребывал сержант Берт, на смутно видимый на дорожке перед крыльцом второй труп десантника и вздохнул. Простите меня, ребята, те и эти! Эти выполнили свой долг перед виртуальной, но всё же страной, которой они служили, а те… Надеюсь, им понравится служба на новом месте. Я постараюсь, чтобы им было там неплохо.

Прости меня, добротная профессорская дача, но лучше бы ты никогда не попадала в собственность к таким, как Калабанов, увы…

Я вздохнул, щёлкнул зажигалкой и бросил маленький бумажный факел в лужицу бензина. Пламя радостно фыркнуло и побежало вглубь дома по дорожке, которую ему указал я.

Глава 20.doc: «Жизнь продолжается!»

Зарево пожара видно было уже и здесь. Пока мы приводили себя в порядок и умывались минеральной водой, которая у нас ещё оставалась, мимо по старому шоссе пронеслась машина милиции с включённой мигалкой. Скорее всего, сторож на лесопилке, позвонил, куда следует, но стражи порядка смогут только полюбоваться на большой костёр – пожарных пока не было видно и слышно в помине.

Мы посовещались, что делать. Наверняка посты ГИБДД по всей трассе уже были предупреждены. Саша, молодец, возвращаясь к даче Калабанова, догадался замазать номера своей машины грязью из лужи во избежание случайных ночных свидетелей и обляпал кузов, чтобы не так был заметен в темноте цвет, растирая всё прямо ладонями.

Сумки с деньгами, Сашину «сайгу» и пистолет, который я подобрал, пришлось закопать тут же в лесу: объяснить милиционерам, которые могут попросить показать содержимое багажника, происхождение денег, а, тем более, оружия, было бы весьма затруднительно.

Света пребывала в состоянии, близком к истерике, и машину вести не могла. В общем-то, я представлял себе, что пережила девица в Калабановском плену, да и после, сидя одна в машине у дома и слушая выстрелы. Однако, молодец, не сбежала.

Пришлось мне, хоть у меня и страшно болело колено, сесть за руль «десятки», а Саша поехал за нами. Мы сделали небольшой крюк и, поехав назад не через Луговое, а по лесной дороге через дамбу, которая перегораживала одну из местных речек, образуя пруд, выбрались на новое Южное шоссе. Перед этим у пруда мы наскоро вымыли Сашину машину.

Наши предосторожности с закапыванием сумок были не напрасными. На трассе на самой развилке на Луговое нас остановили. Мы поняли, что указание останавливать все машины сюда уже поступило: машин скопилось достаточно, и мы потеряли не менее получаса.

На вопрос милиционеров, откуда едем, я ответил, что от приятелей из Билибинска, назвав город по новому шоссе километрах в девяноста отсюда.

Крепенький румяный сержант, смотревший наши бумаги, покивал, а я почему-то вспомнил сержанта Берта, и мне стало грустно. Возможно, терять людей, особенно не слишком близких, в какой-то момент становится привычным делом, но у меня такой привычки пока не было.

Любопытно, каким образом моё сознание, пребывавшее сейчас в теле бывшего российского десантника Максима Чумова, взаимодействует с этим самым телом, но я почувствовал, что крепкие колени Макса начинают дрожать. Чтобы отвлечься, я как можно более рассеянно вытащил сигареты и закурил. Румяный сержан попросил сигаретку и пошёл проверять багажник.