Грег Бир - Эон

– Тогда там не может быть никаких ворот, – заявила Патриция.

Йетс поднял брови.

– Почему?

– Потому что это место лежит за нашей Вселенной, во времени. Ворота должны открываться в… – Она подняла руки. – В ничто. В никуда.

– Не обязательно, – возразил Рю Ойю. – Но это интересная мысль. Путь приспособлен к условиям эпохи своего происхождения. Когда он проходит там, где эти условия отсутствуют, он может сам собой приспособиться к другим условиям.

– Может ли Аксис когда-либо оказаться так далеко? – спросила Прешиент Ойю.

– Не знаю. Если там нет потока… это будет сложно. Если, начиная с определенной точки, поток отсутствует…

– Путь поддерживает сам себя, – закончил Йетс.

– Несомненно. Он не требует оборудования шестой камеры или какой-либо связи с Пушинкой.

– Он выглядит пустым, – сказал Лэньер, не уверенный, что ему стоит вступать в дискуссию. – Я не вижу там никакого движения.

Йетс дал команду монитору показать окрестности. Изображение увеличилось, демонстрируя циклопические кристаллы во всех подробностях. Путь был заполнен ими; некоторые парили, заполняя пространство в десятки тысяч километров, и плазменная трубка извивалась вокруг них.

Все структуры – даже свободно плавающие – были покрыты куполообразными дисками, каждый из которых защищал ярко выраженный пузырь открытых ворот. Изображение увеличилось еще в несколько раз. Мерцающие полосы света густой сетью соединяли частые проходы. Там было движение – но совершенно иного рода, чем они когда-либо видели.

Снова замелькали пиктограммы.

– Потока определенно нет, – подтвердил Йетс. – Путь в этой точке полностью стабилен и автономен.

Патриция, казалось, была в полусне. Она снова в своем рабочем состоянии, понял Лэньер. Она изо всех сил пыталась понять, что происходит, и это было полностью вне его понимания.

– Здесь есть причинная связь, – хрипло сказала она.

– Что? – спросил Лэньер, вопрошающе глядя на других и поддерживая ее за локоть. Она широко открыла глаза и уставилась на него.

– Если Аксис будет двигаться с околосветовой скоростью вдоль Пути, именно это и произойдет – еще до начала путешествия. Путь лежит, в сущности, вне времени и должен воспринимать любое событие, происходящее в его пределах. Именно это и произойдет – особенно если конец со стороны Пушинки будет закрыт.

– Да? Продолжайте, пожалуйста… – поторопил Йетс.

– Она права, – сказал Корженовский. – Это совершенно очевидно. И есть кто-то – не люди, не джарты, даже не из нашей вселенной, – кто может воспользоваться преимуществом адаптации к местным условиям.

Рю Ойю широко улыбнулся.

– Боюсь, что для нас это не очевидно. Пожалуйста, продолжайте.

Патриция посмотрела на Инженера и почувствовала понимание. Что-то насчет нее самой. Корженовский кивнул.

– Вы прекрасно говорите, – подбодрил он.

– Мы видим пронесенные вдоль суперпространственных векторов результаты того, что должно произойти на Пути, – сказала она. – Я думала об этом до поездки на Тимбл, после беседы с бродягой. Если Аксис будет двигаться со скоростью большей, чем одна треть световой, это приведет к искривлению Пути и создаст пространственно-временную ударную волну, которая превзойдет скорость света, двигаясь впереди него. Ударная волна будет распространяться вне времени, опережая вызвавшую ее причину. Ударная волна уже прошла эту точку – возможно, много веков назад, может быть, даже до того, как был открыт Путь. Что-то движущееся с околосветовой скоростью вдоль сингулярности, потока, растянет его сверх пределов прочности. В результате виртуальные частицы превратятся в энергию излучения, «испарятся». – Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, видя перед собой математические уравнения даже тогда, когда говорила. – Путь был вынужден удлиниться, чтобы конфигурация его стала стабильной. Поток исчез.

Ольми молча слушал Корженовского и Патрицию. «Он гордится собой», – подумал Лэньер.

– В течение нескольких световых лет, пока Путь не удлинится и ударная волна не рассеется, все пространство впереди Аксиса станет стерильным. В этих сегментах не будет ничего, кроме города. Все существовавшее там будет уничтожено, все ворота – закрыты. – Она показала на кристаллические структуры. – Очевидно, Путь дошел до этой точки, и релятивистские объекты вдоль него никак ему не мешают.

Лэньер пытался понять, как мог поток исчезнуть еще до создания объекта, который должен был вызвать его «испарение». Он быстро запутался в противоречиях, но они, казалось, не беспокоили ни Корженовского, ни Смотрителей Ворот.

– Вы можете быстро подготовить документацию?

– С помощью сера Корженовского, – согласилась она.

– Тогда мы узнаем большую часть того, что требуется, – сказал Рю Ойю. – Мы сможем представить наш отчет президенту. Его фракция может делать с этим все, что пожелает. – Он улыбнулся. – То, что, видимо, им придется сделать.

Перед монитором охраны появились ярко-красные пиктограммы, сигнализируя об экстренном сообщении. Ольми пошел принять его. Он вернулся с торжествующим выражением лица. Это было парадоксально, учитывая то, что он сказал затем.

– Джарты открыли ворота у отметки один экс девять и отрезали последний пост охраны. Нам навстречу двигается на максимальной скорости масса плазмы – она, примерно, в семи часах отсюда. Нужно уходить.

Прешиент Ойю посмотрела на отца.

– Гешели не позволят джартам оттеснить их, – сказала она.

– Значит, у президента теперь нет выбора, верно? – заметил Рю Ойю. – Путь сам пишет свою судьбу, так же как и джарты. Он должен взять себе свои сектора, а мы должны взять свои, и следовать каждый своим путем.

Глава 63

Мирскому и трем другим «дезертирам» предоставили небольшие сферические жилища в Лесу Центрального Города. К ним были приставлены три гешеля-неоморфа – две женщины и один неопределенного пола, – чтобы помогать им и руководить их краткосрочным обучением.

Мирский сидел в своей сфере, настроенной на различные каналы пиктографической информации – часть ее переводили дубли-педагоги их кураторов. Он и Родженский согласились на временные импланты, чтобы ускорить обучение. Они смотрели, слушали и мало говорили. Родженский постоянно находился рядом, в то время как Римская – американец с женской фамилией – держался поодаль. Других он почти не замечал. Они были слишком мелкими частями громадной головоломки.

Кураторы пришли к ним в воплощенном виде, чтобы не вызывать тревоги, и дали короткие, крайне насыщенные уроки, во время которых гости поглощали столько информации, сколько были в состоянии воспринять.