Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Засевшему в кабинете пэгэбэшнику пришелся не по душе град пуль, летевших из коридора. Он не высовывался из-за письменного стола, стреляя над ним вслепую в сторону двери. Через несколько секунд его пистолет замолчал, и под стол упала пустая обойма. Внезапно прятавшийся за письменным столом человек разразился проклятиями.

— У него заклинило обойму! — заорала Кафари. Красный Волк вскочил и перепрыгнул через стол.

Притаившийся за ним человек еще судорожно пытался вставить обойму в пистолет, когда Красный Волк прострелил ему оба колена. Пэгэбэшник заорал и повалился в лужу крови, стекавшей у него по ногам. Обыскав его, Красный Волк доложил:

— Он безоружен!

Кафари бросилась опрометью по коридору в кабинет коменданта.

Их пленник действительно был начальником базы «Ниневия».

— С вас за это живьем сдерут кожу! — просипел он, скривившись от боли и ненависти.

— Ах-ах, держите меня! Я сейчас наложу в штаны от страха! — усмехнувшись, ответил Красный Волк, вырвал провод из компьютера и скрутил коменданту руки за спиной.

— Забирайте товар! — отдав Кафари честь, сказал ей Красный Волк.

Подозвав людей Балина из коридора, Кафари приказала оттащить коменданта к ней в грузовик.

— У меня есть базар к этому гаду! — пробасила она, подражая бандитам из окрестностей космопорта.

Комендант вновь разразился ругательствами, но бойцы Кафари бесцеремонно подхватили его под руки и потащили прочь. Кафари же бросилась вслед за остальными к тюремным камерам. Аниш Балин был уже на центральном посту управления тюрьмой и с помощью главного компьютера открывал один за другим ряды камер. На полу рядом с ним и в коридоре возле камер в лужах крови валялось несколько тел в форме. Еще ничего не понимающие заключенные кое-как пробирались мимо трупов своих палачей. Некоторых заключенных пришлось вести под руки, а других — даже нести. Лицо одного безжалостно избитого мужчины превратилось в сплошную кровавую маску, похожую на месиво из перезрелых слив. Он смотрел на своих освободителей в щелочки между багрово-синими отеками и сгустками запекшейся крови. Его нос был сломан в нескольких местах. Смуглая кожа на руках и шее посерела. Под лохмотьями рваной одежды зияли открытые раны. Шатаясь, он уже прошел мимо Кафари, когда та наконец поняла, кто перед ней. Еле удержавшись на ногах она повернулась, догнала его и прошептала:

— Асалийские пчелы все еще больно жалят? Изувеченный заключенный остановился, повернулся к Кафари и пошатнулся, тоже чуть не упав. Заплывшими от побоев глазами он пытался рассмотреть ее лицо под пластиковым забралом шлема.

— Этим пчелам лучше не попадаться, — проговорил он наконец, еле ворочая едва слушавшимся его языком, но Кафари узнала его голос.

Перед ней был Дэнни Гамаль, и он тоже волновался. На его изуродованном лице выступили капельки пота.

— Они могут закусать до смерти, — добавил он, ожидая ответа.

— Это точно, — согласилась Кафари. — От них лучше спрятаться. Например, в подвал с сыром.

Дэнни попытался улыбнуться и схватил Кафари за руку. От этого движения на его лице раскрылись плохо зарубцевавшиеся порезы, и по щекам потекла кровь.

— Ты пришла за нами! — прошептал Дэнни. — А ведь нам сказали, что ты погибла. Нам даже показали фотографию твоего изрешеченного аэромобиля, а ты все-таки за нами вернулась!..

Кафари хотела все объяснить, но до нее внезапно дошло, что Дэнни Гамаль действительно считает ее вернувшейся с того света. Какие же адские муки породили у него в голове такие мысли?! Что же с ним делали?!

— Говорят, — задыхаясь от ярости, прошептала Кафари, — что нет ничего страшнее разозленного привидения!

Дэнни в порыве сжал ее пальцы и почти не почувствовал боли.

Не долго думая, Кафари вытащила второй пистолет и протянула его Дэнни:

— А где твоя мать? А жена?

— На втором этаже. Там же, где наши дети, — ответил Дэнни. Он расправил плечи и указал стволом пистолета на ближайшую лестницу.

— Группа «Альфа»! На второй этаж! Там раненые и дети! — рявкнула Кафари в коммуникационное устройство и с пистолетом в руке бросилась к лестнице. За ней по пятам бежал Красный Волк, а сзади ковылял Дэнни. Перепрыгивая через две ступеньки, Кафари первая поднялась по лестнице и прижалась к стене возле двери, которую пинком распахнул Красный Волк.

За дверью все было тихо.

Красный Волк нырнул в коридор. Кафари и Дэнни прикрывали его со спины. Коридор шел параллельно рядам камер на первом этаже, но помещения вдоль него на первый взгляд больше походили на больничные палаты. Впрочем, койки и операционные столы были оснащены толстыми ремнями для рук и ног, покрытыми запекшейся кровью. В этих помещениях тошнотворно пахло кровью, экскрементами и животным страхом.

С другого конца коридора донеслись испуганные женские голоса. К тому моменту, когда Кафари и Дэнни преодолели весь коридор, крики замолкли. В одном из помещений Красный Волк держал на мушке двух женщин в форме полиции государственной безопасности и еще четырех — в белых халатах. Тем временем бойцы отряда «Альфа» выбивали все новые и новые двери, из которых выбирались и даже выползали заключенные. Большинство из них пытали так, что Дэнни Гамаль даже сейчас казался по сравнению с ними цветущим мужчиной, целым и невредимым. Кафари казалось, что ее сердце, разрывающееся от гнева и жалости, вот-вот выскочит из груди. Она не представляла себе, что сотворит с теми, кто должен будет держать ответ за эти зверства.

Внезапно в самом конце коридора раздались громкие возгласы, и к ней подбежал один из бойцов.

— Командир, идите посмотрите! — прокричал он.

Кафари, Дэнни и Красный Волк переглянулись. Оставив Красного Волка сторожить пленниц, Кафари и Дэнни последовали за бойцом. С каждым шагом в коридоре сгущалось зловоние. Большинство бойцов «Альфы» помогали людям выбираться из помещений, служивших, судя по всему, камерами пыток. Наконец Кафари и Дэнни добрались до двери, возле которой стояли оставшиеся бойцы, и прошли внутрь.

За дверью оказалась довольно большая комната. С первого взгляда стало понятно, что когда-то она была операционной. Впрочем, сейчас большую ее часть занимали сваленные грудами у стен человеческие тела. Трудно было сосчитать трупы в этом чудовищном морге. Запах тления заползал в ноздри и проникал, казалось, в самое сердце. Кафари стало дурно, ей захотелось отвернуться, но она заставила себя смотреть. Пол в комнате был залит запекшейся кровью, но среди трупов, кажется, не было детей. Кафари видела только крупные кисти рук и ступни ног. Этих людей зверски убили всего лишь несколько часов назад.